Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 118

шмотках, которые они снимут с, как им казалось, сытых московских мажоров. Команды набирались спонтанно, часто ездили сборной солянкой из разных улиц. Местами концентрации казанских в Москве поначалу была площадь трех вокзалов и ее окрестности, но вскоре милиция поняла исходящую от гастролеров опасность, и «татары» переместились в кафе «Метелица» на Новом Арбате, парк «Сокольники», ВДНХ и в парк Горького. С конца 1980-х, когда появились первые рэкетиры и бандиты, характер экспансии изменился: помимо подростков в телогрейках из младших возрастов в Москву стали ездить старшие, местами притяжения которых были уже коммерческие точки, например колыбель кооперативного движения – Рижский рынок. Тогда же расширилась география поездок – Дагомыс, Таллин, Ленинград. Молодежь в начале 1990-х ездить перестала, зато на уровне взрослой оргпреступности появились серьезные связи.

На самом высоком уровне первым начал налаживать мосты с Москвой стал «борисковский» Леонид Дворников, он же Лёша Француз. По легенде, он вступился в ресторане «Арбат» за «бауманских» в драке с чеченцами, что сблизило с их лидером Бобоном. Опрошенные мною герои книги как один характеризовали Француза как человека коммуникабельного и делового, поэтому нет ничего странного в том, что дружба с «бауманскими» быстро переросла в деловые отношения и Дворников начал потихоньку подтягивать казанских в Москву.

Тех татарстанцев, кто тогда осел в столице, некоторые СМИ пытались назвать «Казанской группировкой», хотя на деле это было не совсем так. Те, кто приезжал к Французу, были уже самодостаточными персонами и занимали в своих группировках значительное положение, здесь они собирались скорее по принципу бригады или семейки. Не раз упоминавшиеся ранее «Севастопольские» по сути тоже были частью этой истории: их первый лидер Линар Речапов, как и Француз, был выходцем из «борисковских».

Один из героев этой книги Роман Лебедев в 1980-х мотался за улицу, в 1990-х работал в казанской милиции, а позже поступил на юрфак, переехал в Санкт-Петербург и стал криминальным журналистом Агентства журналистских расследований, а затем сценаристом «Улиц разбитых фонарей» и «Бандитского Петербурга». Среди своих жизненных достижений он особенно гордится тем, что приложил руку к знаменитой книге Андрея Константинова «Бандитский Петербург». По словам Романа, в ней он написал развернутую главу про представительства казанских группировок в культурной столице – «Казанское ханство».

В этой главе в том числе подчеркивается, что приезжавшие в Петербург казанцы были раздроблены: «Необходимо отметить, что в Питере настоящего казанского сообщества не возникло, все бригады действовали друг от друга достаточно автономно, являясь по сути филиалами группировок, находившихся в Казани. Например, „кировские“ с 1996 года держат в Питере две бригады, которые работают отдельно друг от друга. „Кварталовские“ работают тремя группами». Помимо московского и питерского пирога, казанские претендовали на участие в дележе доходов Таллина, Дагомыса, Тольятти, Ижевска (в основном из-за оружейного завода).

1972 г.р. Саша Фашист

Московский панк

Мне не повезло, я живу рядом с тремя вокзалами. В течение нескольких лет район был оккупирован сначала люберами, затем казанскими. Любера заняли Новорязанскую, Курский, Казанский вокзалы, круглосуточную пельменную на Лубянке. Появлялись в Сокольниках и Парке культуры. Затем они ушли в криминал, оставшихся лохов потеснили Казань и прочая мордва. Они заняли все вокзалы, общежитие Бабаевской фабрики на Верхней Красносельской, Новорязанскую улицу. К началу 1990-х Казани уже практически не было.

На Новорязанской улице оставляли на ночь троллейбусы, там ночевал всякий сброд – сначала любера, затем Казань. Оказаться ночью между троллейбусами и глухими стенами Новорязанской было смертельно опасно. Один раз там серьезно попал: получил белочкой [207] под дых и мне порезали нос, чудом убежал.

У меня друзья жили на Верхней Красносельской. Пока идешь по Краске, встречаешься с тремя-четырьмя бригадами. Если любера качались, ходили группами около десяти человек и доебывались в основном по неформальным причинам, то татары, хоть и переняли их стайл (широкие штаны и заправленные свитера), были обсосы. Но у них был упор на холодное оружие. Мы носили с собой отвертки – остальное отбирали менты, и на Красносельской во дворах были схроны с ножами на случай стычек, которые возникали порой по несколько раз в день.

1970 г.р. Роман Лебедев

Состоял в группировке «Тельмана Рабочий Квартал» в 1980-х, после армии работал в милиции

Криминальный журналист, сценарист

Если сравнить люберов и казанских, то были и интересные отличия, и очень интересные схожести. Отличия в том, что в Казани все-таки блатная романтика очень крепко стояла среди группировщиков, не обязательно было, конечно, в местах заключения находиться, но все равно блатная романтика довлела. А у люберов этого не было – у них был больше курс на здоровый образ жизни. А вот из общего – какая-то ненависть ко всему неформальному, ко всему, что как-то связано с заграницей, с какими-то новыми молодежными течениями, то есть для Запада – старыми, для нас – новыми. Панки, металлисты, много кого тогда было.

1972 г.р. Саша Фашист

Московский панк

Казанские переняли форму у люберов [208]: пидорка [209], стриженые налысо, но с блатной челкой, свитер на несколько размеров больше, заправленный в штаны-трубы, сшитые обычно мамой из материала для пальто типа «елочка», сумка типа спортивной из кожзама. В сумке холодное оружие, разрешенное. Серьезные ножи, телескопические дубинки, кастеты менты просто забирали себе. Широкие штаны были обязательными, «кишки» [210] могли быть любые, но максимально убогие и дешевые, которые не жалко отдать жертве, ведь в основном кидали на одежду. Ну и так было удобно, не приходилось таскать криминал [211].

Были в Москве сутки, кидали, увозили стаф, снова приезжали. У всех – это прям стандарт – один и тот же прием: тебя останавливает ребенок, подходят двое постарше, потом еще один или двое, старшина пятнадцати-шестнадцати лет мог быть общим на несколько команд. Ножей к горлу не было, могли полоснуть по лбу, сразу кровь заливает глаза. Могли ебануть белочкой или ножом в бок, складным, с маленьким лезвием – убить не убьешь, но напугать – только в путь. Были еще шары металлические, облитые резиной, но я с этим не встречался.

1971 г.р. Рустем Х.

Состоял в группировках «Хади Такташ», «Зорге»

Работает в сфере городского хозяйства

Я ездил в 1988-м, там были с технаря пацаны. Я уже тогда с «Хади Такташа» ушел. «Зоргенский» Яшка был, покойный уже, с «Квартала» пацаны, всего нас трое-четверо было. Приехали в Москву. В то время кафе «Метелица» на Арбате было, в 1990-х и нулевых фешенебельное заведение, а тогда кафешка обычная,

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 118