Сталин изменил заголовок с «Дипломатия после Первой мировой войны и социалистической революции в России» на «Дипломатия Новейшего времени (1919–1940)». Он также указал, что выход России из Первой мировой войны и Брест-Литовский мир 1918 года следует рассматривать отдельно. Просматривая текст, Сталин практически полностью устранил цитаты из собственных и ленинских работ, тем самым превратив пропагандистский трактат в подобие профессиональной исторической работы – пусть и с ярко выраженной идеологической направленностью.

Во множестве статей и речей разных лет Сталин прямо формулировал свои политические послания. Но в случае «Истории дипломатии» он посчитал такую наставническую прямоту ненужной. Отсюда – его решение удалить множество фрагментов текста, в которых империалисты выставлялись в исключительно негативном свете или которые звучали как откровенное оправдание действий советского правительства. Истории было позволено говорить самой за себя: о хищничестве, лицемерии и двуличии империалистов – с одной стороны, и о добродетелях Советского Союза – с другой.

Тщательные усилия Сталина по редакторской работе над вторым томом «Истории дипломатии» оказались пустой тратой времени, так как публикация была отменена из-за немецкого вторжения в СССР. Когда в 1945 году к публикации вернулись, проект разросся уже до значительно более крупного трехтомника. Вместо одной длинной главы межвоенному периоду теперь посвящался весь третий том объемом в 700 страниц. Основная часть текста была написана Минцем и Панкратовой; Потемкин значился соавтором двух глав, посвященных 1938–1939 годам. Том вышел с подзаголовком «Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919–1939)». Нет никаких свидетельств того, что Сталин участвовал в редактировании этого тома. Вероятно, он был слишком занят военным руководством.

Но все же сталинская редактура оставила важный отпечаток на проекте – в третьем томе практически отсутствуют цитаты из Ленина и Сталина. В основном это была сухая и сдержанная история дипломатии, и лишь в самом конце работы авторы разразились резкой отповедью в адрес «методов буржуазной дипломатии». Этот заключительный раздел был написан еще одним любимцем Сталина – Е. В. Тарле (1874–1955), специалистом по Наполеону и Отечественной войне 1812 года. К числу вышеупомянутых методов относились: агрессия под прикрытием обороны, пропаганда, дезинформация и демагогия, угрозы и запугивание, а также использование предлога защиты слабых государств в качестве обоснования начала военных действий. По словам самого Тарле, Сталин лично попросил его написать эту главу[818].

Британский историк Макс Белофф[819] в своей резкой критике третьего тома «Истории дипломатии» отдельно выделял удручающе плохое качество работы с источниками. Приводились лишь те материалы, которые соответствовали предлагаемой интерпретации, без каких-либо попыток оценить их точность и достоверность, тогда как источники, касающиеся внешней политики Советского Союза, полностью ограничивались официальными заявлениями[820].

Чем меньше, тем лучше: Краткая биография

Роль Сталина в событиях Второй мировой войны стала кульминационным моментом всей его биографии. Подготовкой к «неизбежной войне» оправдывались жесточайшие меры по модернизации России. Победа над нацистской Германией стала, бесспорно, величайшим достижением СССР. Из состояния практически полного разгрома в 1941 году Советский Союз по ходу войны превратился в могущественную социалистическую державу, контролировавшую половину Европы и способную потягаться в борьбе за мировое господство с другой державой-победительницей – США.

Масштабность войны сделала необходимым пересмотр краткой биографии Сталина, изданной Институтом Маркса, Энгельса и Ленина (ИМЭЛ) в 1939 году. Биография Сталина вызывала теперь и огромный интерес за рубежом – культ Сталина стал глобальным явлением. Он дважды становился «Человеком года» по версии журнала Time – в 1939 и 1942 годах. В годы войны кабинет Сталина был завален вопросами и просьбами об интервью от иностранных журналистов. В январе 1943 года нью-йоркское издательство Simon & Schuster обратилось к нему с предложением написать книгу о целях Советского Союза в войне и в мирное время[821]. Вскоре после окончания войны в Кремль поступил запрос от британского издателя, желавшего выпустить фотобиографию Сталина, и от американской компании, намеревавшейся включить его в свою всемирную биографическую энциклопедию[822].

Доработанный вариант краткой биографии был отправлен Сталину на утверждение в конце 1946 года. Сталин остался равнодушен к первому изданию, но на этот раз проявил большой интерес, возможно, потому, что новая версия касалась его деятельности в военные годы. Черновик попал на его стол в тот момент, когда он еще почивал на лаврах своих подвигов в качестве Верховного главнокомандующего и стремился оттеснить на второй план остальное военное руководство: так, например, его заместитель, маршал Георгий Жуков, был снят с должности главнокомандующего Сухопутными войсками Советского Союза.

Черновик нового издания Сталину не понравился, и в декабре он устроил редакционному совету проекта встречу, которую Дэвид Бранденбергер вполне справедливо назвал «головомойкой»[823].

Команду, работавшую над проектом биографии, возглавлял глава Агитпропа Георгий Александров, а историков представлял Василий Мочалов, который отвечал также за работу над изданием сочинений Сталина. Годом ранее Мочалова уже вызывали в Кремль для обсуждения проекта биографии. Во второй главе мы касались его отчета о первой встрече, и такой же он оставил и касательно второй.

Сталин начал с замечания о том, что простым гражданам необходима доступная версия биографии Ленина для лучшего понимания марксизма-ленинизма. Что же касается черновика его собственной биографии, то Сталин обнаружил в ней множество ошибок. «У меня всякие учения, – саркастично говорил Сталин, – вплоть до какого-то учения о постоянных факторах войны. Оказывается, у меня есть учение о коммунизме, об индустриализации, о коллективизации и т. д. […] Что должен делать читатель после прочтения этой биографии? Стать на колени и молиться на меня». Сталин продолжал свою отповедь, указав, что необходимо воспитывать в людях любовь к партии, а не к нему, добавив, что в его биографии необходимо шире показывать роль других лиц. Главу, посвященную Великой Отечественной войне, Сталин посчитал «неплохой», однако и ей недоставало упоминания видных людей того времени[824].

Отчет Мочалова о встрече подтверждается и воспоминаниями редактора газеты «Правда» П. Н. Поспелова, которому Сталин говорил, что в черновике биографии нет недостатка в идиотизме, а ответственен за это Александров[825]. Поспелов также отмечает, что Сталин потребовал упомянуть ведущих деятелей, которые работали с ним в Баку, назвать тех, кто вместе с ним поднял знамя Ленина после его смерти, и упомянуть членов Верховного командования в годы войны. Сталин также подчеркнул, что необходимо добавить что-то о роли женщин. Тон биографии был, по его мнению, «эсэровским», то есть слишком сосредоточенным на его героизации. Чтобы доказать это, он привел цитату: «Никто в мире не возглавлял такие широкие массы». Сталин