Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 56

— Вы хотите сказать, что прослушивали и действующего министра обороны РФ?

— Я этого не говорил. Но если во время очередного допроса нам предъявят такие аудиозаписи, не сильно удивлюсь.

— Вы готовы к тому, что от представления интересов Анатолия Сердюкова Вам придется перейти к его полноценной защите в качестве обвиняемого?

— Считаю, что реальных оснований для подобной перспективы нет.

Опубликовано в ежемесячном издании «Совершенно секретно» в 2013 году

Интервью журналу «Бизнес-курс» (Омск), выпуск от 1 апреля 2015 года

Адвокат Константин Ривкин: «Бизнес замочили, теперь взялись за чиновников»

Активный бизнес выгнан за границу, и российская правоохранительная система определила себе новую жертву — пласт чиновников. В этом убежден московский адвокат Константин Ривкин, присоединившийся к команде защиты первого заместителя председателя правительства Омской области Юрия Гамбурга. Автор книги «Ходорковский, Лебедев, далее везде: Записки адвоката о “деле ЮКОСа”, рассуждает с «БК» о судьбе российского правосудия и приходит к выводу, что путь только один — подвергнуть весь судейский состав люстрации.

— Константин Евгеньевич, после прочтения Вашей книги у меня сложилось впечатление, что Вы беретесь за дела, только когда уверены в невиновности подзащитного…

— Я берусь за дело только в том случае, если оно мне профессионально интересно. А уж о виновности или невиновности клиента можно судить, только непосредственно погрузившись в дело. Однако ведь приходится принимать решение о работе с клиентом еще до знакомства с материалами. И нередко бывает, когда человек уверяет в том, что он чуть ли не ангел. Потом, после изучения материалов, обнаруживается, что клиент далеко не такой белый и пушистый, каким хотел казаться. И ты сидишь — на ушах лапша, в голове исключительно нелитературные выражения… Так и тянет спросить: «Иван Иваныч, зачем же вы сделали вот это и вот это???» Но как Вы понимаете, уже согласившись защищать клиента, адвокат по закону не может выйти из процесса без согласия подзащитного.

— В вашей практике были такие моменты?

— Конечно. Постоянно. Иллюзии насчет клиента очень часто развеиваются на первом же этапе. У нас и бизнес не ведется в белых перчатках, и работа чиновников сопряжена с нормативными документами, допускающими массу разночтений — с этим необходимо тщательно разбираться. Я себе и выбрал стезю изучения экономических правонарушений, где далеко не всё так однозначно, как в делах бытовых — Маша ударила Люсю кирпичом. В этих делах нередко приходится выяснять, Маша ли ударила Люсю, не наоборот ли и был ли вообще кирпич… В хозяйственных делах, на которых я специализируюсь, исход всегда 50/50 — имело место быть преступление или нет. И в большинстве резонансных дел всё нередко перевернуто с ног на голову. Раз Вы читали мою книгу, то должны помнить, что в обоих делах ЮКОСа было именно так. Украсть нефть у самих себя — ну это же полная шизофрения.

— После разгромных «юкосовских» дел не возникло настолько сильное разочарование в профессии, что захотелось ее покинуть?

— Мне покинуть не хотелось. Но вынужден констатировать, что какая-то часть моих высококвалифицированных коллег действительно оставили эту стезю, сменив деятельность или уехав за границу. С изумлением узнав, что одна из моих напарниц по «делу ЮКОСа» собралась выехать из России, я спросил ее: «Лена, ну как же так?» На что она ответила мне — «Я просто устала биться об стену…» Что касается меня, то могу сказать, что мне везет на клиентов, которые не считают адвоката каким-то фокусником или шулером, а понимают, что обращаются за правовой помощью. Мои услуги как адвоката востребованы, и я рад заниматься своим делом. К тому же я бы не сказал, что наша позиция такая уж безобидная и беспомощная. По тем же «юкосовским» делам мы выиграли и в Верховном суде и в Европейском суде по права человека, и Гаагский суд нашему российскому суду по голове настучал, а это уже что-то. Разочарования у меня нет, есть просто понимание реалий, которое, кстати, не внушает никакого оптимизма.

— А вот спустя пару лет после выхода Вашей книги, судебная система изменилась, на Ваш взгляд?

— В системе появился маленький элемент гуманизации. Видимо, в связи с тем, что пересажали уже такое количество человек, решено, что нужно если не остановиться, то хотя бы поставить запятую.

Радует все большая распространенность применения практики домашнего ареста. Однако кардинальных каких-то сдвигов нет. Накануне председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев заявил, что обвинительного уклона в нашей судебной практике нет. А я предлагаю посмотреть недавние выступления Путина и ранее — Медведева, которые считают, что он почему-то есть… Вот известное высказывание, приписываемое Черчиллю: «Есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика». И когда мы берем, как это сделал Лебедев, в рассмотрение судебную статистику, то дело не в этих циферках, а в том, что обвинительный уклон-то никуда при этом не делся. Внешне есть какие-то сдвиги. Вот взять дело в вашем Центральном суде (имеется в виду дело в отношении Юрия Гамбурга. — Прим. ред.). Внешние атрибуты — вежливость, формальная внимательность — в наличии. Однако когда доходим до решения вопросов, которые я считаю священной коровой судебной системы — заключения под стражу, исключения недопустимых доказательств, — сразу становится понятным, что цена этим поверхностным признакам — ноль, минус единица. Хотя, конечно, в комфортных условиях и работается легче, не так как в первом юкосовском деле, наполненном агрессией. В результате новелл, вносимых в закон, всё время появляется очередная виньеточка на теле уголовно-процессуального кодекса. Сейчас, например, пытаются восстановить дореволюционную должность следственного судьи. Но если сейчас судья, который выносил решение по «делу ЮКОСа», займет такой пост, то ровным счетом ничего

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 56