Я всегда надеялся на эту духовную связь. Карл-Хайнц описал мне свой новый дом, и я пожелал ему хорошей домашней жизни и жены. Он еще не понял, насколько лучше жить вдвоем. Или у вас другое мнение?[89]

На рубеже 1975 года Менгеле навестил его близкий друг Герхард, вернувшийся в Бразилию, чтобы решить возникшие трудности с его собственностью в Итапесерику-да-Серра. К нему присоединилась его дочь Каролина, которой он подарил эту поездку на Рождество. Позже она рассказала полиции, что отец приехал, чтобы решить с адвокатом вопросы по регистрации земли [274]. Вдвоем они провели канун Нового года в Рио, а затем посетили семью Боссерт и их поместье. Пользуясь случаем, Герхард оставил Менгеле обновленные версии своих бразильских документов: иностранное удостоверение личности, разрешение на работу и водительские права. Менгеле просто заменил оригинальные фотографии Герхарда на свои собственные и, таким образом, стал легальным иностранцем. Единственной загвоздкой была четырнадцатилетняя разница в возрасте между двумя мужчинами, однако это в итоге никогда не приводило к проблемам.

Постоянно стремясь расширить сеть поддержки Менгеле, Герхард решил обратиться к еще одному из своих знакомых, Эрнесто Главе, инженеру-текстильщику, проживавшему в Южной зоне Сан-Паулу. Главе родился в Буэнос-Айресе в семье иммигранта-немца и аргентинки и свободно говорил по-немецки. Герхард подошел к Главе, сказал ему, что возвращается в Австрию, и спросил, не согласится ли он оказать помощь одному пожилому другу Герхарда. Герхард просил периодически навещать старика для бесед, а также помогать ему по любым вопросам. Главе очень удивился – они с Герхардом не были близки для подобных просьб, – однако согласился встретиться с «австрийским» джентльменом, потому что, по словам Главе, ему нравилось помогать другим.

Герхард отвез Главе в дом на Альваренга-роуд, где представил Менгеле под очередным псевдонимом – Питер Герхард. После этого инженер стал навещать «Питера» каждый месяц, всегда принося с собой небольшой подарок – печенье или шоколадные конфеты. Они подолгу болтали, и «Питер» вел себя очень вежливо и учтиво. Иногда Эрнесто навещал Менгеле вместе с сыном Норберто, который вскоре стал называть старого нациста «Педро», на бразильский манер. В один из таких визитов они неожиданно встретились с Боссертами и так узнали, что те тоже дружат с «Питером». Семьи были знакомы много лет, поскольку Лизелотта была учительницей детей Эрнесто. Семьи многое связывало, поэтому они стали часто бывать друг у друга в гостях[90]. Кроме того, и Главе, и Боссерты принадлежали к общине, где все знали друг друга если не лично, то через общих знакомых. После этого Герхард почувствовал, что его план по расширению круга общения старика начал работать. Он вернулся в Европу, однако его отъезд тяжело отразился на Менгеле; в марте 1976 года он писал ему:

Первая неделя после его отъезда вернула мои дни в мое сознание. Понятно, что одиночество оказалось для меня еще более мучительным. Кроме того, у меня не было денег, пока Вольфрам наконец не навестил меня, и я не занял немного у него. В это же время пришел и Эрнесто, с которым мы неплохо пообщались в течение всего вечера[91].

Одинокий преступник также рассказал другу, что навестил Гезу и Гитту, чтобы узнать о продаже своей квартиры в Сан-Паулу. Эту недвижимость, очевидно, не оформляли на его имя, равно как и другую, приобретенную в партнерстве со Стаммерами. Менгеле рассказал Герхарду, что венгерская пара была очень дружелюбной и отзывчивой, и продолжил: «В то же время я ясно видел, что мой главный противник – Пе. По-видимому, он не позволяет им навещать меня». «Пе» – кодовое имя Роберта Питера, старшего сына Стаммеров.

Герхард посоветовал Менгеле купить парусную лодку, чтобы отдыхать на близлежащем водохранилище; местные немцы любили плавать под парусом. Он ответил, что иногда подумывает об этом, но без посторонней помощи это не так-то просто. В заключение Менгеле сказал, что мысленно и морально готовится к своему шестидесятипятилетнему дню рождения 16 марта. «Я не знаю, считать ли это символом завершения или нового начала. В любом случае я решил, что после него буду спокойнее, как и подобает моему возрасту» [275].

В середине мая 1976 года сын Эрнесто Норберто вместе со своей невестой гостил у «Педро». Когда они прощались около девяти часов вечера, старику внезапно стало трудно говорить и двигаться. Норберто отправился за помощью в клинику, расположенную неподалеку от плотины Биллингса, но врач посоветовал отвезти «Педро» в более оснащенную больницу. Судя по симптомам, у него случился инсульт.

Норберто вернулся домой, чтобы попросить помощи у отца, однако старший Главе страдал от гепатита, и молодому человеку пришлось разбираться самому. Он обратился к Боссерту, и вместе они отвезли Менгеле в больницу Санта-Марта. Для госпитализации Норберто показал врачам документы «Педро», те самые, что изначально принадлежали Вольфгангу, и оставил залог в 100 долларов купюрой, выданной «Педро»[92].

После выписки Менгеле не мог оставаться один и поэтому почти две недели провел у Эрнесто; за домом Менгеле в Эльдорадо присматривал Норберто [276]. Как и для всех людей своего круга, Менгеле придумал кодовое имя для Эрнесто Главе: он был «Сантьяго», потому что его дом находился на одноименном пляже, расположенном между Бертиогой и Сан-Себастьяном [277]. В письме, адресованном семье в Германии, Менгеле описал свой инсульт и выздоровление:

16 мая я перенес нечто вроде инсульта, в результате чего левая сторона моего тела на время оказалась парализована. Все последствия быстро прошли за исключением левой руки, которой я теперь могу пользоваться 50 % времени. Иногда меня по-прежнему мучают головные боли и проблемы с кишечником – его я теперь хочу тщательно обследовать в лаборатории. На следующей неделе я получу новые зубы, и этот хлам снова будет выглядеть более-менее прилично. Я по-прежнему живу у Сантьяго, где нахожусь в надежных руках во всех отношениях. Поскольку сам он болен гепатитом, его жена сейчас скорее сиделка, чем домохозяйка.

Однако вскоре я вернусь в свой маленький дом, где временно хозяйничает сын Сантьяго, встречая некоторые трудности со стороны Луиса. Оба молодых человека одновременно обручились и планируют жениться примерно в феврале. Пока еще не решено, будем ли мы жить вместе после ремонта маленького садового домика или переедем на новое место