Алексей; в честь Толстых, Льва Николаевича, Алексея Константиновича и Алексея Николаевича? Или Алексей – всё-таки в честь Горького, до обзаведения щетинистыми щеками бывшего Алексеем Максимовичем Пешковым? В итоге остановились на имени Александр. Считается, что в честь Пушкина, годовщина гибели которого, как уже упоминалось, широко отмечалась в 1937 году. Но в этом выборе не было, конечно, ничего торжественно-официального. Близкие вспоминали: Валентин чтил Пушкина, наизусть знал всего «Евгения Онегина».
Александр Валентинович Вампилов родился 19 августа 1937 года. Позже в том старом черемховском роддоме располагался областной специализированный Дом ребёнка. Сегодня здесь акушерский стационар Черемховской горбольницы № 1. На ограде – чёрная каменная доска с именем Вампилова.
1937 и 1938 годы дали огромную, яркую, разнообразную литературную генерацию: тут и Шпаликов, и Ахмадулина, и Высоцкий, и Битов, и Венедикт Ерофеев, и Распутин, и Проханов, и Маканин, и многие другие. Публицист, критик Владимир Бондаренко даже написал книгу «Время красного быка», в которой предлагает как рациональное, так и мистическое объяснение этому пассионарному взрыву. Согласно первому, всё дело в запрете в 1936 году абортов. Согласно второму, нация породила всю эту плеяду в ответ на репрессии: «Неосуществлённая энергия погибших, того же Николая Клюева, Павла Васильева, Осипа Мандельштама, передалась детям 1937 года…»
Не исключено, впрочем, что судьба писателей, появившихся на свет в 1937 году, лишь дополнительно подсвечивается столь значимой для советской истории датой. Любой другой год и прошлого, и позапрошлого столетий был не менее щедр на литературные таланты. Кто в этом сомневается, может заглянуть хотя бы в раздел «Персоналии по годам рождения» пресловутой Википедии.
Стоит, однако, обратить внимание на действительно странный феномен – «черемховскую драматургическую аномалию». Именно в Черемхове десятью годами позже Вампилова появился на свет драматург Михаил Ворфоломеев (1947–2001). Он много лет работал худруком Черемховского театра, стал известен пьесой «Полынь – трава горькая» о Великой Отечественной войне, написал ещё около двух десятков пьес. С семилетнего возраста в Черемхове жил – и там же был похоронен – драматург Владимир Гуркин (1951–2010), известный пьесой «Любовь и голуби». По этой пьесе, прототипы героев которой именно черемховцы, Владимир Меньшов в 1984 году снял одноимённый фильм, сразу же ставший культовым. Ещё одна пьеса Гуркина, «Зажигаю днём свечу…» («Андрюша»), законченная в 1979 году и впервые поставленная в 1980-м, интересна тем, что является своеобразным оммажем вампиловской «Утиной охоте».
Черемховский «гений места» благоволил не только драматургии, но и прозе. Достаточно назвать Александра Ломма (1925–1993) – чешского фантаста[6], писавшего, как это ни странно, в основном на русском языке (его роман-фельетон «„Дрион“ покидает Землю», печатавшийся в «Пионерской правде» с 1974 по 1976 год, был для советских школьников, утомлённых официальной дидактической словесностью, настоящим окном в увлекательную остросюжетную литературу).
Вот уж правда – Черемховское месторождение, и не только угольное…
Другая подобная аномалия – городок Свободный в Амурской области, расположенный, как и Черемхово с Кутуликом, на главном ходу Транссибирской железнодорожной магистрали. В Свободном в 1923 году родился режиссёр Леонид Гайдай, впоследствии много лет живший в Иркутске, а пятью годами позже – режиссёр Виталий Мельников, автор лучших экранизаций вампиловских пьес: «Старший сын» (1975) и «Отпуск в сентябре» (по «Утиной охоте», лента снята в 1979 году). В 1943 году рядом, в нынешнем Белогорске, родился Валерий Приёмыхов – сценарист, режиссёр, актёр, звезда картин «Пацаны» Динары Асановой и «Холодное лето пятьдесят третьего…» Александра Прошкина; вскоре после его появления на свет семья переехала в соседний Cвoбoдный. Можно ли назвать другой дальневосточный городок сопоставимой величины, откуда вышли бы сразу трое кинематографистов опять-таки сопоставимой величины?
Из роддома Анастасию и маленького Александра привезли в Аларь.
В стране тем временем набирала обороты ежовщина. Валентин Вампилов опасался ареста – по вполне известным ему причинам. 23 декабря 1937 года он обратился в Иркутский областной отдел народного образования и областной комитет профсоюза учителей (Аларский район к тому времени уже передали в Иркутскую область): «Пишу в весьма плохом нервном состоянии, так как с часу на час жду ареста… Не самый арест, в конце концов, страшен, а страшно то, что меня, семнадцать лет честно проработавшего в советской школе, собираются сделать жертвой гнусной клеветы». Вампилов сообщал о «ненормальной обстановке в школе» и «грубой и беспринципной склоке», которую устроил преподаватель бурят-монгольского языка двадцатитрёхлетний Д.В. Зурбанов – активист, любитель выступать на собраниях. Вампилов утверждал, что его приход в аларскую школу спутал Зурбанову карты: «Он сразу почувствовал, что моё присутствие в школе может помешать его „влиянию“, „авторитету“, короче, его демагогии». Зурбанов заявлял, что Вампилов в 1918 году был причастен к «салтыковскому делу»[7], а в 1920-м будто бы был левым эсером. Валентин Вампилов объяснял, что в «салтыковском деле» действительно участвовал, но на стороне не Салтыкова, а большевиков Семёна Николаева и Евгения Манзанова. В 1920 году, когда он готовился поступать в университет, его репетитором стал бывший студент Петербургского психоневрологического института – некто Забанов, который действительно сколотил группу левых эсеров. Однако Вампилов, по его утверждению, войти в неё отказался и вскоре с Забановым порвал: «Моё кратковременное якшанье с Забановым было случайным».
Тот же Зурбанов[8], помимо прочего, обвинил Вампилова во вредительстве в школе. «Я не заслуживаю политической смерти, так как с самых молодых лет я был известного общественно-политического настроения… Я все семнадцать лет честно проработал в школе, работал так, как мог, за что пользовался любовью и признательностью своих учащихся. Надеюсь, что советская общественность разберётся в моём деле», – писал Валентин Вампилов.
Надежды не оправдались. Его взяли 17 января 1938 года, когда младшему сыну не было ещё и полугода. Буквально за несколько дней до этого арестовали деда драматурга по маме – Прокопия Георгиевича Копылова. Бывшего священника обвинили в контрреволюционной агитации и в причастности к мнимой «церковно-монархической контрреволюционной организации», будто бы делавшей ставку на великого князя Кирилла Владимировича, двоюродного брата Николая II, как на будущего царя. 28 февраля 1938 года Прокопия Георгиевича расстреляли…
Согласно материалам дела Валентина Вампилова, с которым смог ознакомиться Андрей Румянцев, 22 февраля сотрудник Аларского райотдела НКВД Зинченко провёл допрос и обвинил Вампилова в принадлежности к «панмонгольской контрреволюционной диверсионно-повстанческой организации». Арестованный будто бы хотел поджечь школу, стравливал русских и бурятских учеников, вербовал контрреволюционеров… Валентина Вампилова (признавшего на том единственном допросе – очевидно, под давлением – выдвинутые против него обвинения) расстреляли в Иркутске 9 марта того же 1938 года. Репрессивная машина работала в ускоренном, форсированном режиме, расстрельные приговоры штамповали даже не суды, а «особые тройки» НКВД.
Родные долгое время не знали об участи
