А я ему сказал: — Какие немцы? Выдумали, где искать немцев! Это же Калининская область. Она тянется до самой Москвы! Пилот верил с трудом. Ну я ему точно объяснил. Вырисовывалась скверная картина. Значит, есть люди, которые допускают мысль о приходе немцев в наш сельсовет. Пилот повеселел. Он добродушно рассказал о своей неопытности. Он признался, что впервые летел самостоятельно без инструктора. К тому времени мы пришли к месту посадки самолета, пилот ушел в помещение сельсовета. Там был телефон и он мог позвонить в райцентр. В Индрице был аэродром. Мы же, пользуясь отсутствием пилота, рассматривали диковинную для нас, машину. Я впервые видел вблизи самолет. К сожалению, мое знакомство было не из приятных. Винт был согнут при посадке, крылья поломаны. Валялись ошметки. Мы вернулись домой. Через день мы были озадачены событиями. На большой высоте над нашей местностью стали пролетать немецкие самолеты. И несмотря на эту высоту, хорошо были видны на крыльях самолетов кресты. Это явление выводило нас из нормального состояния. Мы, дети, воспитанные при советской власти, никогда не видели, чтобы кресты изображались на казенных предметах. Тут же данное явление вызвало у нас чувство враждебности. Эти штрихи говорили нам о том, что фашистам плевать на то, что мы думаем. Старушки же, видя эти кресты, крестились, возлагая на них добрые предзнаменования. По большаку, проходившему недалеко от деревни Свибло, беспрерывно шли толпы беженцев из Латвии. Люди двигались медленно, неся с собой самое необходимое. Некоторые вещи прикрепили на велосипеды. Я несколько раз ходил на большак и видел эту жуткую картину. Люди шли из Себежа на восток, к Невелю, а дальше на Москву. И вот над этими жалкими потоками беженцев надменно проплывали, и надо думать, улыбались от удовольствия, наши враги. От всего виденного сжималось мальчишечье сердце. Было горько и обидно за те фильмы, которые мы видели несколько недель назад. В их правдивости никогда и ни у кого не могло возникнуть сомнений. Фильмы были святы для нас. Их мы воспринимали, как саму жизнь.
Каждый день приносил новые события, непохожие на другие. Через нашу деревню все чаще стали проходить небольшие группы красноармейцев. Они говорили, что были в окружении. Теперь выйдя из него, идут в глубокий тыл. В деревню Лопатово прибыла воинская часть. При помощи местного населения она начала возводить противотанковый ров. Но, видимо, у военных подразделений в первые дни не было указаний, как создавать этот противотанковый ров. Его рыли как огромную канаву. И уже проделали большую работу. Потом срезали один берег канавы, превратив его в откос Второй же выступал под прямым углом. Теперь мы уже не удивлялись тому, что около десятка самолетов-кукурузников летели рано утром на запад. Все понимали — это спешная помощь, будь то боевая или санитарная. А группы красноармейцев все шли. Они рассказывали о событиях на фронте.
Трудно мне, пятикласснику, поверить, зная географию нашей страны, что эти люди идут с фронта. По моим соображениям, нашу местность отделяло огромное расстояние. Да и газеты этому подтверждение. Через несколько дней произошел загадочный случай, объяснению которого мы никак не могли дать. Никто нам в этом не мог помочь По большаку через деревню Лопатово к идущему в город Невель, средь бела дня, мимо роющегося противотанкового рва, ехал немецкий солдат, как ни в чем ни бывало, в форме по всем правилам. Ехал он не спеша. Видимо, воинская часть, работающая на сооружении противотанкового рва была предупреждена, мотоциклиста расстреляли на ходу. В то время фронт, по моим расчетам, которые я делал по сводкам «Совинформбюро», был приблизительно в четырехстах километрах. Тяжело было сознавать, что нас обманывают сознательно, зная, что это — неправда. И все же, я надеялся, что подойдут наши войска, враг будет разбит и выдворен из нашей страны. Хотя дальнейшие события ставили под сомнение мои планы.
Мой отец был направлен в Идрицу для вывоза со складов военного гарнизона имущества. Там тоже не верили в серьезность событий. Он приезжал домой раз в неделю на короткое время и только качал головой. Говорить нам он не мог.
В нашей деревне началось растаскивание колхозного имущества. Телега, на которой я вывозил навоз и стояла возле дома, куда-то исчезла. Каждый двор что-то имел. Я застал на колхозном дворе сани-розвальни. Взял я непригодный для работы плуг. Власти в колхозе не стало. Она перестала существовать. И это спустя две недели после начала войны. Наступила путаница, неразбериха в жизни и в умах людей. Начались поиски мест, где можно было вырыть окопы. Соседи в тайне копали для своей семьи убежище. Но никто не знал, как их копать, как оборудовать. Помню, как под руководством моего дяди Демы мы соорудили окоп. В лесу мы выкопали котлован, глубиной в полметра. Этот котлован завершили надстройкой, напоминавшей шалаш. Потом, строя окопы и укрытия, мы их совершенствовали, исходя из здравого смысла. К этому времени мой отец был призван в армию. Как оказалось потом, когда он пришел в Идрицу, там были немцы. Его и подобных ему, фашисты взяли в качестве военнопленных. И дальше события развивались по отработанным путям. Его направили в лагерь военнопленных в Восточную Пруссию
Однажды вечером, когда зашло солнце, через нашу деревню прошло большое воинское подразделение. Вполне возможно, что это прошел полк. Солдаты шли тихо, но лица были веселые. Казалось, что они радуются предстоящему сражению. А то, что оно произойдет завтра, они не сомневались. Но, видя такую картину, я не мог согласиться с той мыслью, что к нам придет фронт. Пушки, которые тянули лошади и прочее военное имущество, радовали мой глаз и я продолжал надеяться, что произойдет чудо. Враг повернет от нашей деревни назад, в Германию. Но чуда не произошло. На второй день наступило хорошее утро. Мы позавтракали. Ничто не предвещало неприятностей. «А может быть, немцы одумались? И все будет хорошо?». Солнце поднималось все выше. Но именно в эту минуту иллюзий раздался несильный взрыв. За ним последовали другие. Мы стали прислушиваться. Взрывы проходили между деревнями Свиблом и Байкино. Стало ясно, что идет обстрел наших войск со стороны немцев.
Иногда мы слышали взрывы далеко на западе. Это рвались наши снаряды. Эго мы узнали от людей, бывавших на войне. Сражение нарастало. Мы быстро освоили эту несложную науку, и уже могли сами комментировать каждый взрыв. Стало ясно, что сражаются те, военные, которые проходили вчера через деревню. Так длилось около двух часов. Вначале нас, ребят, наши родители, загнали в окопы, сделанные на скорую руку, неумело.
