Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 114

а когда Павла Полиевктовна поехала к Вам на разведку, узнала только от консьержей, что Вы уехали в Ригу. И больше ни от кого, ничего. Мы ведь сидим дома – нынче не разгуляешься. Все скромно, но упорно дорожает, а наши получки все сжимаются… Во французском правительстве большая паника. Большевицкая демагогия приносит свои плоды. И золотой франк, и бюджет, и валюта – все летит к черту, которому поклонились. Сегодня уже официально заговорили о девальвации. Значит, цены вскочат якобы «номинально», но для нас – это будет горькая реальность. И как фон – напряженное беспокойство, мука ожидания все худшего… Вот если испанцы победят (дай им Бог!) «марксистов», то тут подожмут хвосты. Англия уже готова к этому290, а Франция все еще слепа291. Кстати, как будто и Сталин издыхает292. С концом его лопнет эта цепь, перемены заскачут галопом. Чего доброго, и без войны потрясется советская держава. В наших интуициях о сердце и душе России очень поддерживают Солоневичи293. Их газета читается всеми жадно. Яснее верится, что кошмар наносный, искусственный, что русские опять будут русскими, хотя сейчас холопство, лживость, пассивность и обезличение – увы! – реальны и, так сказать, «искренны».

«Возрождение» пока героически тянется сотрудниками. Говорят, Гукасов не отказывается от обещаний, что, «может быть», он еще и возобновит газету294. Но трезвые люди не верят. Вообще это «безгазетие» и «беспечатие» есть новая ступенька ослабения эмиграции. А тут наши балаганщики и репетиловы (из «Возрождения» и РЦО295) затеяли «общенациональное» чествование (5 октября) генерала Миллера по случаю 50-летия его службы в офицерских чинах!.. В ту минуту, когда бездарная канцелярская мертвечина в Русском воинском союзе докатилась до того, что Миллер «исключил из РОВС΄а Туркула и Фока»296, а с ними ушли все члены их кружка (Лукаш и др.). Около Миллера осталась только его канцелярия. И в эту минуту – чествование! Какое унижение серьёзности и трагичности белого движения! Вот Вам мерка политического разума русского Парижа! На радость и самооправдание и милюковским евреям, и федотовым с бердяевыми, и младо-россам, и возвращенцам. Так глупить позволительно югославским губернаторам, дальневосточным фашистам, берлинским бермонтовцам297, американским мужикам, но – казалось бы – не Парижу. Вот до чего докатились.

Все-таки наша судьба жить здесь. Хотя Вы и среди Руси (и я очень рад за Вас), но, боюсь, что при длительной жизни может вскрыться и 3-е издание этой Руси, и ее покалеченность ее «меньшинственностью». А Франция – все равно чужая, и отсюда мы живем видением Руси №1. Мое ощущение: Франция все время ходит по краю гражданской войны298, но от нее ее спасает укрепление престижа Италии, Германии, Японии и – даст Бог – Испании299. Этот новый «Священный союз», этот «мировой жандарм» самым своим существованием уже предостерегает и спасает глупую Францию от левой гибели.

Уже левые министры – превратились в Керенских, и Л. Жуо300, и Даладье301, и Дельбос302 – все принялись за главноуговаривание своих ими же взбунтованных рабов – рабочих.

Торрез303 пропал где-то в Москве304. Растерялись.

Осенью блюмово правительство полетит, но гражданской войны не будет305. Шкура у французов изнеженная, избаловались. Испанский урок тоже своеобразно пугает французскую массу.

Желаю Вам еще и еще набраться впечатлений и не переутомиться.

А жить – страшно, но Бог дает силы!

Павла Полиевктовна опять усиливается в своей черной хозяйственной работе, чтобы как-то «по-людски» прожить новую безденежную зиму.

Храни Вас Бог от печали чрезмерной.

Целуем Вас. До свидания. А. и П. Карташевы

P.S. Утро 13/26, суббота. Канун Воздвижения. Вчера вечером, пиша о девальвации франка306, не думал, что она в эти самые часы решалась в совете министров. Сегодня опубликовано. Биржа закрыта; на понедельник созваны палаты…

24. II. 37.

Boulogne/Seine

Очень я пожалел, дорогие Павла Полиевктовна и Антон Владимирович, что не захватили Вы меня дома. Редко я выхожу на́ люди, а тут было трудно не пойти на доклад А.И. Деникина307: он мне прислал приглашение, а дня за два до собрания на rue Daru был у меня (мне надо было посоветоваться с ним относительно поездки в Прагу, куда меня зовут национальные группы сказать о Пушкине в свете национальных устремлений 308). Вернулся я в 7 ½ часа. А утром в понедельник консьержка принесла мне Ваш гостинчик. Сердечно благодарю. Увы, не довелось и гостинчика вкусить: мне заливное заказано под угрозой быстрого возврата болезни. Отдал – для Ивика. Вчера, случайно, забежала Юлия Александровна – сказать, что Ив в среду ко мне не придет. С ним случилось тяжелое и – неясное по последствиям. Его в клубе, где он завтракает (это дешевые обеды французской интеллигенции), когда он играл в пинг-понг и полез в щель в полу достать мячик, укусила (или оцарапала?) крыса. Крысу убили, Ив выдавил из царапины или прокуса (очень незначительная точка!) кровь, но Юлия Александровна и сама, и по совету какой-то докторши (и правильно!) сегодня должна была пойти с Ивом в Пастеровский институт. Может быть, нужны прививки против столбняка или – бешенства (ведь хоть и маленькая доля опасности, а все же необходимо обезопаситься).

Я и вчера чувствовал себя плохо, слабость и легкая ломота в ногах – и пропал всякий аппетит, – а сегодня проснулся больным. T0 – 37,6 утром и вечером, в 5 часов – но слабость, хотя нет насморка, пока. Не знаю – что. Один, наведывалась консьержка, – удел горький русского самоизгнанника, писателя. Перемогусь, Бог даст, – надо мне дела привести в порядок, все не успел, – или уж скорей бы за ней, моей светлой. Моя тоска все ширится, и все для меня – темней. Надо, очевидно, и это перенести. То ли переносил наш мальчик?! Один, в подвале чеки, больной… Господи, вера падает, все во мне рушится. Никогда так остро-больно не ставил неразрешимые вопросы! Ставлю – а вера зыбка́, страшно.

Доброго Вам здоровья, милые, будьте благополучны, а главное – цените каждое мгновение неубитой невозвратимой разлукой жизни. Все можно вытерпеть, а когда в сердце нож, да все пусто в тебе и вокруг, – вот это – сверх сил. Ваш Ив. Шмелев.

[Приписка:] В Прагу поехать – отказался309: душа не может, неможет.

22. IV. 1937.

Дорогой Иван Сергеевич!

Написал несколько строчек инвалидам. Но не могу найти их адреса. Не посетуйте, что шлю Вам.

Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 114