читали друг другу ради развлечения, в поисках романтики, в качестве успокаивающего ритуала, чтобы утешить больного или вылечить головную боль, или просто чтобы побыть вместе, пока одна из них шьет или расчесывает волосы. Культура чтения молодых женщин также связывала их с более публичным миром, который питал их надежды на будущее, отличное от будущего их матерей. Из-за отсутствия возможностей для достижения целей, не связанных с семейной жизнью, женщины нуждались друг в друге для умственной стимуляции, личного развития и поддержки: интеллектуальный рост и эмоциональное благополучие шли рука об руку[258]. Интеллектуальное исследование, изучение обычно запретных тем, практическая помощь в оттачивании своих идей и литературного стиля – все это сосуществовало с абсолютной лояльностью и пониманием, которые были недостижимы нигде больше. Даже когда матери оказывали поддержку своим дочерям, а это случалось часто, те из них, кто родил детей в 1860-х и 1870-х годах, редко могли оказать значительную интеллектуальную помощь. Кроме того, в эпоху, когда отношения между мужчинами и женщинами брачного возраста характеризовались крайней неловкостью, молодые женщины неизбежно искали друг у друга интеллектуальной открытости, а также эмоциональной близости. Гендерные отношения в некоторых кругах были настолько формальными, что мужчинам приходилось просить разрешения на то, чтобы начать переписку, а люди, которые знали друг друга с детства, начинали обращаться друг к другу «мисс» и «мистер».
Литературная деятельность нескольких молодых женщин, достигших совершеннолетия в Провиденсе в конце 1870-х – начале 1880-х годов, раскрывает потенциал совместной работы. Эти женщины происходили из самых интеллектуально выдающихся семей Новой Англии – Чаннингов, Бичеров и еще нескольких, связанных с Брауновским университетом (Brown University). Похоже, ни одна из них не воспользовалась официальными возможностями для получения высшего образования, которые тогда стали доступны их полу. Самая известная из них, Шарлотта Перкинс Гилман, была внучатой племянницей Гарриет Бичер-Стоу и Кэтрин Бичер, но ее формальным образованием пренебрегали, в первую очередь из-за ухудшающегося финансового положения семьи после того, как ее отец бросил жену и детей. В последующие годы, после серьезного срыва, Гилман утверждала, что библиотеки вызывали у нее «ужасную усталость от одного только взгляда», но при этом она характеризовала себя как ненасытного читателя в возрасте от 5 до 15 лет, девочку, для которой библиотека была «словно кондитерская лавка»[259].
Будучи сторонницей упорядоченного образа жизни, в подростковом возрасте Гилман разработала для себя строгую программу умственного, физического и духовного совершенствования. Она изучала латынь и натурфилософию, читала современные труды по истории и науке, рекомендованные отцом. Фредерик Бичер Перкинс был достаточно компетентен, чтобы давать дочери советы по выбору книг: он был известным библиотекарем и автором «Лучшего чтения: советов по подбору книг» (The Best Reading: Hints on the Selection of Books), а также «О формировании библиотек, общественных и частных» (On the Formation of Libraries, Public and Private) и «О курсах чтения и т. д.» (On Courses of Reading, Etc.) – стандартного справочного труда, вышедшего четвертым изданием в 1877 году. Шарлотта также поступила в Школу дизайна Род-Айленда (The Rhode Island School of Design) и прошла курсы в Обществе поощрения домашних занятий (The Society to Encourage Studies at Home) – бостонской программе, в рамках которой женщины переписывались с преподавателями о книгах, которые они читали по самостоятельно выбранным темам, – в ее случае это была античная история[260].
Члены литературного кружка из Провиденса собирались парами и группами, чей состав менялся, и в них занимались литературной деятельностью, которая частично дублировалась между собой[261]. В юности Гилман входила в «Клуб эссе» (Essay Club) вместе с несколькими подругами. Об этой группе известно немногое, но встречи, похоже, были разнообразными и веселыми: на них устраивались дискуссии, пелись песни и читались произведения (в том числе Гилман прочитала свое «поздравление с Днем святого Валентина»). Об одном из собраний она написала в дневнике: «Утро в “Клубе эссе”. Очень приятное. Преуспела в дискуссии». О другом: «“Клуб эссе”. Ничего нового». Она была достаточно хорошего мнения о своих подругах по клубу, чтобы предложить возродить группу два года спустя: «Послушайте. Какой-нибудь клуб или общество нам просто необходимо <…> Что-то вроде “Клуба эссе”, только всерьез, чтобы мы могли встречаться, делиться всем написанным и помогать друг другу»[262].
В этот период участницы группы продолжали писать – часто вместе. «Треугольное» литературное общество включало Гилман и ее ближайшую подругу Марту Лютер, которая самостоятельно редактировала и издавала любительскую газету The Hillside Register[263][264]. Будучи связанными литературными интересами и тесными узами дружбы, они читали и комментировали рассказы и стихи друг друга, а также участвовали в задорных литературных играх. Так, согласно правилам игры «Одно слово», участницы по очереди добавляли по одному слову к рассказу, что часто приводило к забавным результатам. Это было идеальное сотрудничество, в котором целое оказывалось больше суммы частей: «Игра дает комбинации, невозможные для мыслительного процесса отдельно взятого человека»[265]. Вместе с двумя другими подругами, Грейс Чаннинг и ее сестрой, Гилман писала «партнерские романы», а Лютер с другой подругой вместе переписывали концовки романов. По крайней мере некоторые из их литературных произведений были созданы всерьез: Лютер отправила рассказ в Harper’s (его не приняли к публикации), а первое стихотворение Гилман было опубликовано в New England Journal of Education[266], при этом посредником выступил ее отец[267].
Эти совместные занятия были в прямом смысле репетицией будущих литературных достижений. Став одной из ведущих феминисток своей эпохи, Гилман также оказалась плодовитым автором рассказов, стихов и социальной критики: несмотря на периодические приступы депрессии, она зарабатывала на жизнь писательством и лекциями. Большинство других участниц также нашли дорогу в печать. Кэролайн Хазард, которая позже стала президентом Колледжа Уэллсли (Wellesley College), публиковала стихи, а также книги об образовании и истории Род-Айленда, где ее семья сыграла важную роль. Грейс Чаннинг, которая позже сотрудничала с Гилман в написании пьес, писала на протяжении всей своей жизни, и несколько ее рассказов и стихов были опубликованы. Марта (Лютер) Лейн писала и редактировала учебники и общественные издания, а также написала как минимум одно произведение совместно с Мейбл Хилл, еще одной участницей кружка, которая преподавала историю в Государственной нормальной школе Лоуэлла (Lowell State Normal School). Их учебник для начальной школы «Американская история в литературе» (American History in Literature, 1905) представлял собой сборник прозы и поэзии, который рассказывал об истории Соединенных Штатов со времен их основания вплоть до недавнего приобретения Филиппин. В сборнике были представлены произведения известных авторов, таких как Вашингтон Ирвинг и Готорн, а также рассказ Марты Лейн о Покахонтас. Идея сборника о том, что «каждый разумный учитель истории использует литературу, чтобы придать реальность и живость рассматриваемым в классе личностям, событиям или условиям», нашла бы
