Это знамя мы завоевали в Сталинграде, донесли до Одера, теперь нам предстояло идти с ним в Берлин. Хотелось крикнуть «ура» — но кричать было нельзя.

В мелкой траншее хлюпала вода, люди стояли в грязи с автоматами в руках. Пулеметы были выкачены на позиции. Прямо к окопам подъезжала огромные грузовики — выдвигались на передовую прожекторы. Мы не видели раньше этого оружия на передовой и еще не знали, какая роль предназначалась сегодня прожекторам.

Я подтянул телефон в переднюю траншею и остался там. Мне было приказано выделить автоматчиков для танкового десанта. Полсотни моих гвардейцев сели на танки и таким образом оторвались от батальона.

Вдруг засияли прожекторы. На одну-две секунды мы увидели траншею противника, вдали — Зееловские высоты. Но одновременно ударила артиллерия, и впереди все заволокло дымом, в котором видно было только сверкание разрывов.

Уже началось долгожданное, а я с двумя оставшимися ротами еще стоял на месте. Нам приказано было оставаться во втором эшелоне. Начало чуть-чуть светать. За гулом артиллерии мне не было слышно, как передние цепи пошли в атаку. Я ждал, когда нас введут в бой. Через наши боевые порядки уже шли первые раненые. Они говорили, что противник сопротивляется бешено.

Все утро я провел в ожидании, стараясь быть терпеливым. Наконец в 11 часов мне позвонил командир полка Герой Советского Союза подполковник Важенин:

— Противник подвел танки, не пускает дальше. Приказываю выйти к подножью Зееловских высот, там дерутся наши. Вместе с ними атаковать и взять станцию Дольгелин, которая находится на вершине высот. Я повел батальон развернутым строем по земле, сплошь изрытой нашей артиллерией. Тут и там были видны брошенные немцами пушки и минометы, автомашины, повозки с барахлом. На одной из повозок играл заведенный нашим бойцом патефон.

Батальону надо было пройти 2 километра. Это был чрезвычайно тяжелый путь. Мы шли, огня не вели, а по нам била артиллерия противника. Тут же, рядом, шли танки прорыва. Огромное взрытое поле, впереди — высоты. На поле — громадные танки и маленькие фигурки людей. Люди шли, не пригибаясь, ручные пулеметы несли на ремнях, станковые катили. Я встретил некоторых своих бойцов из десанта. Они были ранены и шли в тыл. Они сообщили, что наши уже взбираются на высоты. Вскоре и мы подошли к склонам высот. Я узнал, что наши в 800 метрах от вершины, в километре от станции Дольгелин. Я повел своих гвардейцев в наступление. Наступали цепью. Продвинулись на 400 метров. Мы шли по голым, безлесным склонам высоты. Противник занимал превосходные позиции. А артиллерия была еще далеко и не могла действовать по нашим «заявкам». Батальон все же продвигался. Моего заместителя Греопова ранило в голову, тяжело ранило и комсорга батальона.

К ночи мы очутились на высоте, в 50 шагах от траншей противника, вырытых у насыпи железной дороги. Казалось, что невозможно подвезти сюда боеприпасы и продовольствие. Однако все было как обычно. Старшина хозвзвода Потешин доставил нам горячий суп, мясо, по 100 грамм водки. Люда Тамохина и Валя Окулова, наши медики, вытаскивали раненых, лежавших у самых траншей противника. Приехали к нам и наши тылы. Они словно говорили: раз мы располагаемся здесь, значит, передовая должна быть где-то дальше. Они нас, что называется, подпирали.

Я принял решение забросать противника гранатами и ворваться в его траншеи. По сигналу красной ракеты солдаты поднялись и с гранатами в руках молча побежали вперед. Они закричали «ура», когда были уже в траншее противника. Мы захватили с десяток пулеметов, две скорострельные противотанковые пушки. Те немцы, что остались живы, убежали за линию железной дороги.

Половина задачи была выполнена. Но только половина. Станция находилась в руках противника. Кроме того, мы имели все основания предполагать, что немцы постараются скинуть нас с высот. Бойцы всю ночь строили оборону, отрыли окопы в полный профиль. На рассвете мы увидели стволы танковых орудий, торчавшие из-за полотна железной дороги. Те 300 метров, что отделяли нас от станции Дольгелин, были совершенно открытым полем. Но медлить нельзя. Как только дали залп «катюши», мы бросились в атаку. Ни один немецкий танк не успел выстрелить. В окопах валялось много трупов. Живые немцы стояли на коленях и молились.

Наши танки, артиллерия, автомашины взбирались на высоту и шли в прорыв. У здания станции, в котором засели гитлеровцы, произошел гранатный бой. Я упал, раненый, не мог подняться. Лежал и смотрел, как войска идут вперед. Радовалось сердце, смиряя боль. Когда немцы были выбиты из подвала станции, мой ординарец, башкир Бакей Язаров, оттащил меня в здание. Потом с его помощью я добрался до штаба полка. Тут мой верный ординарец был убит осколком снаряда. Горько думать о нем и о всех тех, кто не дожил до Дня Победы.

Подвиг батальона капитана Е. Г. Цитовского

В июле 1944 г. советские войска развернули операцию по окружению и ликвидации люблинской группировки противника. В ходе осуществления этой операции стрелковый батальон гвардии капитана Е. Г. Цитовского совершил стремительный маневр в обход Люблина и перерезал главную шоссейную магистраль, которая связывала город с Варшавой. Во время этих боев было уничтожено около 200 и взято в плен до 100 гитлеровцев. Благодаря успешным действиям батальона стрелковый полк быстро вышел к берегам Вислы.

1 августа батальон Цитовского получил задание форсировать водный рубеж. Ночью группа автоматчиков во главе с комбатом переправилась на противоположный берег реки, вступила в жесткую схватку с врагом и захватила небольшую полоску земли. На рассвете подразделения батальона первыми в дивизии форсировали Вислу и расширили плацдарм. Весь день не прекращался ожесточенный бой. Противник шесть раз контратаковал советских воинов. Наступление вражеской пехоты поддерживали танки и штурмовые орудия. Но наши бойцы стояли насмерть. Потеряв два танка и много солдат, фашисты были вынуждены отступить. Решительные и смелые действия стрелкового батальона под командованием Цитовского позволили подразделениям полка без больших потерь переправиться через реку и расширить плацдарм на западном берегу.

Маршал Советского Союза В. И. Чуйков в книге «Конец третьего рейха» дал высокую оценку боевым действиям батальона под командованием Цитовского в период форсирования и удержания плацдарма на Висле: «Под грохот артиллерийской канонады сотни лодок с людьми спешили к западному берегу. Немецкие наблюдатели заметили гвардейцев капитана Е. Г. Цитовского, когда они вброд шли по отмели. Застрочили пулеметы. Столбы воды и ила, поднятые взрывами, выросли на пути наших бойцов. Батальон перебежками приблизился к вражеским позициям. В это время Е. Г. Цитовский заметил вражеский пулемет,