Слова те же:

��Ребята! Ставлю коньяк!

��А ты � по какому случаю?

��Только что сообщили: я � отец! Мальчика назвали Евгением!

В другой день, не помню уж какого года, сидели в �Национале� трое: Юрий Олеша, Менделевич и я.

Появляется Николай Павлович Смирнов-Сокольский � в ту пору звезда эстрады.

��Мальчики!�� воскликнул он.�� Я � потрясен: оказывается, Мишка-то Гаркави � партийный?!

��Беда!�� промолвил Олеша.

А Менделевич � спокойно:

��Это, Коля, ничего! Наша партия переживала и не такие потрясения и выходила из них победительницей.

Известный в тридцатые и послевоенные годы конферансье � Михаил Гаркави � очень полный, а точнее � тучный � человек. Особенно толстыми были ноги. Наверху, в бедрах, они терлись одна о другую, создавая �дикое мясо� и причиняя своему владельцу сильную боль.

Миша был вынужден лечь на операцию.

Я навестил его в больнице. Как раз в это время няня привела сына его близких друзей Марии Мироновой и Александра Менакера, Андрюшу, проведать больного. Ребенок был похож на ангела, и мы все его очень любили.

��Дядя Миша,�� сказал малыш,�� правда, что у тебя отрезали много мяса?

��Верно, сынок, верно�

��А куда его дели?

��Скорее всего, выбросили. Почему тебя это интересует?

��Мама сказала: возьми у дяди Миши отрезанное мясо � нам котов кормить нечем.

Мы все расхохотались. А Гаркави сквозь смех проговорил:

��Вот в этом вся озорница Машка Миронова!

Снова �перескакиваю� в двадцатые годы, чтобы вспомнить еще одну легендарную личность�.

Итак, Одесса была освобождена армией Котовского поздней осенью 1920 года. Когда установилась Советская власть и в Севастополе, я смог встретиться со своим знакомым, славным парнем, которого потом узнала вся страна.

Будущий герой-полярник Иван Дмитриевич Папанин был почти на шесть лет старше меня. Но несмотря на такую большую (тогда!) разницу в возрасте, мы стали друзьями. Папанин работал в Особом отделе.

Он купил на базаре огромную книгу и с гордостью показал ее мне. Это оказался том бухгалтерского учета.

��А тебе она зачем?�� полюбопытствовал я.

��Передам ее к себе на работу! Знаешь, сколько тут еще сволочи осталось?!