Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 65

казалось началом революции, на крупных заводах царило напряжение, экономический кризис привел к появлению фабричных профкомов, а протест 1968 года приобрел оттенок социальной революции. В 1970 году, в разгар рабочих и студенческих протестов, Адриано решился на самую большую авантюру: он ввязался в очень сложные и до сих пор вызывающие вопросы события, и развязал полемику своей самой неоднозначной песней того времени – «Chi non lavora non fa l’amore» («Кто не работает – тот не занимается любовью»). Песня, а иначе и быть не могло, сразу же была воспринята как манифест против рабочих, провокация, осуждающая забастовки. А затем случилось непредвиденное: тогдашние неофашисты, составлявшие Итальянскую социалистическую партию, присвоили себе название песни и превратили ее в пропагандистский лозунг против протестного движения рабочих. Возмущение достигло апогея, когда во время забастовки в небольшой компании в Монце рабочие ответили дяде гигантским плакатом: «Дорогой Адриано, кто работает, тот не занимается любовью».

Для меня – а в те годы я был студентом Миланского университета и участвовал в протестах, центр которых находился именно в университете – это был удар под дых, казалось, что я несу ответственность за эту песню. Все, кто знал о моем родстве с Адриано, тут же воспользовались возможностью передать дяде «пару ласковых». Впервые мне было стыдно, что я племянник знаменитого Адриано. Однажды на стене во Флоренции появилась надпись: «Челентано реакционер». Тогда я решил связаться с дядей и спросить, что, черт возьми, заставило его написать такую песню. Его ответ, как и предполагалось, содержал в себе равные доли наивности, откровенности и комичности. Адриано опередил мой вопрос:

– Видел, какие беспорядки разгорелись из-за моей песни?

– Я бы лучше посмотрел, как ты охладишь все эти настроения. Чего ты добивался?

– Нет, Бруно, меня неправильно поняли, я хотел сгладить противоречия между начальством и рабочими. В тексте песни я прошу рабочих и начальников прийти к соглашению. Разве это плохо?

Я пытался объяснить ему, что это произведение – благодатная почва для любителей превратных толкований, что его намерения, возможно, были благими, но в итоге получился очень провокационный текст. Дядя выслушал мои доводы и стал размышлять, он был уверен в своей правоте, но одновременно понимал, что что-то не так, и не хотел прослыть фашистом. В конце телефонного разговора я сообщил ему о надписях на стенах во Флоренции:

– Ты видел, что там написали? «Челентано – реакционер».

– Не может быть!

– Адриано, ты удивлен?

– Нет, вовсе нет… но прости за вопрос: что такое «реакционер»? Я не понял.

Я перестал злиться и засмеялся. А потом объяснил, почему его обвинили в реакционизме, посоветовал взять словарь, но понял, что этот вопрос отражает саму суть моего знаменитого дяди. Откровенность, иногда чересчур старомодная, и неведение. Я смирился с тем, что дядя Адриано был именно таким. Непредсказуемый, сочетающий в себе диаметральные противоположности, он мог быть реакционером и революционером, человеком религиозным и светским, политическим и аполитичным. Приверженцем традиций, опережающим свое время, как в музыке, так и в жизни. Поклонником парадоксов. Наиболее интересным примером всего этого с музыкальной точки зрения является «Prisencolinensinainciusol» («Призенколиненсинайнчузол»), произведение, вышедшее в 1972 году, с текстом, напоминающим граммелот[52], язык, использованный Дарио Фо[53] в «Мистерии-буфф». Английский язык, изобретенный в студии звукозаписи, который впоследствии станет культовым. Рэп, опередивший свое время и родившийся почти случайно. Сегодня «Prisencolinensinainciusol» стало примером для подражания, к изумлению самого Адриано, который, прочитав о «челентаномании» в США, удивленно вытаращил глаза. Он всегда говорил, что после выхода «Prisencolinensinainciusol» мало кто верил в успех этого произведения. Адриано отвечал скептикам: «Через двадцать лет эта песня будет номером один в чартах Америки».

Прошло тридцать восемь лет, но в конце концов предсказание сбылось. Рассказ о самой оригинальной песне Адриано привлек внимание читателей блога «Boing Boing», очень популярного в США: Кори Доктороу, писатель и гуру американских блогеров, восторженно отзывается о песне, выпущенной в 1972 году, приводя ее в качестве примера того, что многие поют по-английски, даже не зная этого языка, и как доказательство – несуществующий американский сленг может быть очаровательным. За несколько часов статью блогера прочитали тысячи молодых американцев, а потом они послушали песню: «очаровательная», «актуальная», «оригинальная», «блестящая» – вот их отзывы в комментариях. Челентаномания вспыхнула в США через сорок лет после выхода проторэпа. «Челентано – легенда», – пишет пользователь с ником Gjashley, другие приводят его как пример эволюции рока сегодня, третьи сравнивают Челентано с U2, Диланом, Элвисом, Rem и Radiohead, четвертые говорят, что это песня, которая написана на «международном языке фанка». Повальное увлечение, с каждым часом распространяющееся все больше. История «Prisencolinensinainciusol» – это в некотором роде история самого Адриано. Непонимание, ведущее к успеху. А не так давно дядя снова обратился к «Prisencolinensinainciusol»:

Когда я выпустил «Prisencolinensinainciusol», произведение, которое на десять лет опередило появление рэпа, в Италии не последовало никакой реакции. Прошло шесть месяцев, и мне позвонили из CGD[54] и попросили придумать новое произведение, и я сказал, что у меня уже есть одно, даже записанное. «Как, – сказали они, – ты уже записал песню и ничего нам не сказал?» – «Нет, – ответил я, – вы ее хорошо знаете, это «Prisen»…» Тогда же из Франции приехал один человек, с независимого радио, очень популярного среди молодежи, и сказал, что хочет купить какие-нибудь мои песни, послушал несколько и сказал, что хочет вот эту, и это была «Prisen». Директор CGD объяснил ему, что песня не пользуется успехом в Италии, а он ответил: «Хорошо, я все равно беру». Он поставил ее на радио и получил много запросов, и тогда я – контракт такое позволял – обязался переиздать произведение через год. Этот парень продал несколько миллионов копий песни, миллион во Франции, столько же в Германии и в других странах, где я никогда не был.

В 1972 году успех первого итальянского рэпера омрачила болезнь его друга-актера Меммо Диттонго – тот находился на грани жизни и смерти из-за проблем с сердцем. Печальный исход отодвинется на двадцать один год, но тогда он казался неизбежным. Есть мнение, что текст песни «L’arcobaleno» («Радуга») с альбома 1999 года «Io non so parlar d’amore» («Я не умею говорить о любви»), написанный Моголом, посвящен не только Лучо Баттисти – посмертно, – но и Меммо. У друга Адриано больное сердце, и за эти годы состояние его здоровья ухудшилось. В мире есть только один человек, который может спасти его: американский кардиолог Дэнтон Кули. Операция у него стоит очень дорого, но он может сделать то, чего не могут другие. Однако операцию необходимо провести как можно скорее, пока не стало слишком поздно. Адриано понимал

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 65