На морозе, да на встречном ветре, не поговоришь, родители задремали, убаюканные монотонным движением. Не заметили, как на одной из колдобин суконная подушка с малышом спланировала на зимник вместе с укрывающим малыша овчиным зипуном.

Ямщик что-то услышал, и, не останавливая саней, начал вяло будить пассажиров. Очнувшаяся мать сразу же увидела пропажу и побежала назад. Вслед отец, обгоняя жену. Нашли скоро, но не тотчас. Повезло, луна в этот момент вышла из туч, не было метели, обычной для этих мест в конце декабря, овечий зипун не дал перевернуться подушке и сохранил на морозе тепло. Младенец спал.

В семье отнеслись к происшедшему, как к рождественскому чуду. Упавшего с саней на полном ходу младенца Гришу Потанина, дорога укрыла, уберегла и вернула родителям. Будто тогда уже дорога сделала Потанина своим избранником, сыном дороги, наделив своим покровительством и особенной способностью к выживанию. Дитя дороги…

О первых годах жизни в станице Пресновской Гриша помнил мало. Игры с мальчишками, солдатские казармы, барабанщика с большим барабаном, кадки с тестом, которое солдаты месили ногами, полати в избе. Езду на лошади малыш освоил раньше ходьбы. Два раза в день со двора выгоняли 10–12 лошадей на водопой, и Гришу, как будущего казака, сажали верхом.

1840 год

Смерть матери. Воспитанием мальчика занимается его двоюродная сестра Прасковья. Первое осознанное религиозное чувство, посетившее мальчика, связано с ароматом свежесрезанных березовых веток на Троицу для украшения станичной церкви Всемилостивого Спаса.

1841–1842 годы

Николай Ильич, отец Григория, за нарушение по службе, а точнее, пощечину старшему по званию офицеру, избившего денщика, был разжалован в простые казаки, на время следствия посажен в тюрьму. С тех пор семья жила весьма скромно.

Первая самостоятельно прочитанная Григорием книга – «Робинзон Крузо», от которой он не мог оторваться, пока его не отправляли силком спать.

1843–1845 годы

25 января 1843 года в Нижнем Новгороде в семье тридцатишестилетнего эконома и профессора богословия Нижегородской семинарии, протоиерея Виктора Николаевича Лаврского (в последующем настоятеля храма в поволжском городе Горбатов, а затем Знаменской или Мироносицкой церкви в Нижнем Новгороде), и Екатерины Васильевны Владимировой (двадцатипятилетней дочери священника Архангельского собора в Нижнем Новгороде Василия Григорьевича Владимирова), родилась дочь Александра (Сашенька). Она была пятым ребенком в семье (после нее родился еще мальчик, брат, с которым она была особенно дружна всю жизнь). Трое из четырех родившихся до нее детей умерли (мальчик и две девочки). С рождения Саша была беспокойной, плохо засыпала, требовала, чтобы ее укачивали; особенно любила, когда отец брал на руки и усыплял церковным пением, мгновенно засыпала на воздухе, где могла спать часами, в любую погоду.

* * *

По воспоминаниям Потанина, своим пристрастием к литературе, и науке, он обязан жене полковника, командира бригады отца. В семье полковника, куда мальчик был принята на пансион из сочувствия к его сиротству, говорили на трех языках, помимо русского, на немецком и французском, три дочери полковника изучали французский язык, музицировали. В результате Григорий освоил немецкий и французский языки. В отцовский дом Гриша возвращался в субботу, объедался пирогами, блинами и оладьями. Отец после освобождения из тюрьмы отвечал, распоряжением полковника, за строительство церкви в станице. В воскресенье вечером мальчика отводили к Эллизенам, в доме которых мальчик провел около трех лет.

1846 год

Саша вместе с семьей переезжает в небольшой волжский городок Горбатов (один из староверческих центров Поволжья), где отец получает место настоятеля храма. Саша растет девочкой болезненной и нервной, слезлива настолько, что иногда, как она сама вспоминала, плачет, «не зная о чем», и плачет почти всегда, когда ее отправляют спать, и потому любит засыпать в гостиной рядом с взрослыми, ткнувшись кому-нибудь за спину на кресле или диване.

* * *

Осенью 1846 года одиннадцатилетний Григорий Потанин зачислен в Сибирское войсковое училище, которое закончил когда-то Потанин-старший. Училище основано и содержалось на средства Сибирского казачьего войска. В нем учились сыновья не только казачьих и пехотных офицеров, но отличившихся по службе рядовых казаков, и даже чиновников, отмеченных содействием казачьему сообществу.

1847–1851 годы

В памяти у Саши осталось наказание за какую-то провинность, когда отец, зажавший ее голову между колен, несколько раз прошелся по спине шелковым пояском; больно не было, но очень обидно. К этому же возрасту осталось воспоминание о няньке, она дивно рассказывала сказки. Саша любила «рассказы о царевне-лягушке, как муж сжег ее шкурку, и за это должен был искать ее по белу свету».

Запомнилась Саше и жена церковного старосты (прядильщика канатов) Анна Яковлевна Брагина, бывшая крепостная «у злой и развратной барыни». По воспоминаниям Александры Викторовны, Анна Яковлевна «забавляла нас рассказами особого характера, про чертенят, в ее рассказах все это были веселые проказники, которые вреда людям собственно никакого существенного не приносят, а так понемногу пакостят».

К восьми годам Саша овладела грамотой. На всю жизнь осталось в памяти, что «азбука была хорошая, с картинками», в ней были «стрекоза и казуар, да в конце книги рассказ о трех детях – Яшеньке, Пашеньке и Агашеньке». Грамоте девочку учили дома.

Сашу кормят черным хлебом с серой, по тем временам верным средством лечения золотухи (Ныне известной как лимфаденит). Постилась Саша с раннего детства, любила во время поста гречневую кашу с постным (растительным) маслом, и с раннего детства церковные праздники у нее связаны с радостным ожиданием чуда. Тогда же Саше запомнились березки на Троицу, примерно в том же возрасте запомнились они и Потанину.

Мечты о дороге Саше привила нянька, которая уже дважды ходила в паломничество в Киев, и, по воспоминаниям Александры Викторовны, «очень хорошо рассказывала о пещерах, о службе в Лавре, а главное, о том, как она останавливалась в лесочке где-нибудь у реки; как цвели яблони в самую раннюю пору, когда у нас еще одни только вербы распускаются…».

* * *

В 1847 году Сибирское войсковое училище преобразовано в Сибирский кадетский корпус, что стало импульсом к расширению и углублению образовательного процесса. По воспоминаниям Потанина, учебная программа кадетского училища включала, помимо военных дисциплин, пения, гимнастики, танцев, фехтования и верховой езды, всеобщую географию, географию России, всеобщую историю, историю России, русскую и западноевропейскую литературу, основы философии, ботанику, зоологию, физику, математику, геодезию, строительное искусство с главными началами