ведь когда-то напугал меня там, что, мол, ваш муж — доброволец, находится на службе у нем­цев, написал в Глушу и даже выслал пропуск, чтобы и нас к себе взять. Это такое выдумать! И сколько страха я и дети набра­лись тогда, боясь, что с нами расправятся, как с предателями. Я попросила Голодода — а он был тогда командиром, — что­бы создали группу из разведчиков, взяв с собой и Женю, схо­дить в Глушу и разузнать об этом. Так и сделали, сходили, и ложь эта не подтвердилась. Но все же тень легла... А как Ан­тон нашел нас? Он был в авиачасти, и вот, двигаясь на Герма­нию, они недалеко остановились от д. Брянчицы, и боец, това­рищ Антона, зашел в один из домов ближайшей деревни, а там, в этом доме, был наш партизан Ларионенко. Они разговорились, и оказывается, товарищ Антона знал, что его сестра — партизанка и что в пути по Белоруссии спрашивал про нее — заезжал в Глушу, а там ему сказали, что, судя по слухам, ее убили.

После Брянчиц добрались до Слуцка. Там нас расформиро­вали: кого в армию, кого учиться, как, например, Саковича, Шприго и других. Мише Коваленко предлагали остаться в орга­нах милиции, а он отказался: «Пойду на фронт мстить за всех сожженных родных». А их было около десяти человек. Савиц­кий, старик, семья Новицкого с Будды, Сосновского, детей Федоровой и много-много других. Их сожгли в Малыне.

Меня направили в распоряжение Бобруйского гарнизона, а там назначили заведующей Бобруйской централизованной ап­теки, но я отказалась, попросилась в Глушу.

Публикация Натальи АДАМОВИЧ-ШУВАГИНОЙ.