18.04.1945 г. Германия. Мой дорогой, любимый женок!

Живу почти по-старому. Нахожусь сейчас в 80 км от союзников и примерно в 100–120 км юго-восточнее Берлина. Ежедневно упорно топаем вперед. Дорога не из легких – это следует признать. Препятствий куча, которые приходится брать с боем. Однако нет таких крепостей, которых бы не преодолели большевики. И мы их преодолеем!

Сейчас сижу в лесу. Солнце греет, тепло, сухо. На коленях сумка, на ней пишу. А кругом ухает и трещит. Привычно, но надоело. Скоро опять «шире шаг!». Видимо, все же в Берлине побываю, так как путь держу именно туда. Деньков через 15 рассчитываю послать вам, мои любимые, рапорт, что наказ Родины выполнил, фашистская Германия на коленях, и я прошел всю ее! Думаю, что это обрадует вас не меньше, чем меня. Ведь в этом скрыто так много нашего будущего.

Любимая моя, на этом кончу. Буду собираться в путь. Скоро, скоро, родная, ждите вестей об окончательной победе, а там, за этой вестью вслед ждите меня.

Крепко, крепко целую вас, моих любимых женку и деток!

Ваш папа Тенка[63].

Дорогая Юлия Михайловна!

Мне очень тяжело писать вам о Викторе…

Виктор был ранен в дни нашего апрельского наступления, когда мы вели жестокие бои на подступах к немецкому городу-крепости на Шпрее – Котбусу. Он, как и всегда это было свойственно ему, находился в боевых порядках. Виктор смелый, храбрый воин – не знал иного. И в одном из боев его тяжело ранило осколком вражеского снаряда, который разорвался вблизи. Ранение было очень тяжелое – в грудную клетку, осколок проник в легкое. Я могу вас заверить, поверьте мне, как лучшему другу Виктора, что было сделано все для того, чтобы спасти его. Более 6 дней он находился в нашем медсанбате, его оперировал лучший хирург, за ним был установлен тщательный уход и присмотр, но все оказалось, к нашему несчастью без результатов. Я находился возле Виктора 2 суток.

Ф. М-33. Оп. 1. Д. 237.

Краснова Галина Ивановна – родилась в Якутске. Окончила Иркутский медицинский институт. Два года рвалась на фронт. Погибла во время бомбежки при исполнении служебного долга. Родные долго не знали о ее гибели.

8.07.1943 г. Иркутск. Здравствуйте, дорогие тетя Катя и дядя Костя! Шлю Вам свой горячий сердечный привет с наилучшими пожеланиями. с 4‑го июля нахожусь в Москве… Буду проситься туда, где Петя…

12.07.1943 г. Иркутск. Здравствуйте, дорогие мои… Я нашла Петеньку, мы с ним сегодня встретимся неожиданно для него, на фронте. Сейчас Петя уехал по делу, а я сижу в палатке, на дереве зреют яблоки, шумят дубы и так радостно на душе, такой милой, родной кажется фронтовая палатка, поют соловьи и еще какие-то незнакомые птички… Сейчас только решился вопрос и я буду находиться на одном фронте с Петенькой т. ч. будем часто видеться. Вот все к чему я стремилась и счастливее меня нет человека…

23.07.1943 г. Здравствуйте, мои дорогие. Вот уже две недели, как мы вместе с Петей здоровы, настроение отличное, чувствуем себя хорошо. Я от Вас нахожусь очень далеко, здесь целые сады из яблок, груш, растет чернослив, орехи, много ягод. Проездом была на родине дяди Кости. Живу в одной палатке Петей счастливее нас нет никого… Как живете Вы?..

25.07.1943 г. Мы все время ездим на одном месте не находимся и я привыкла к кочевому образу…

27.07.1943 г. Здравствуйте дорогие т. Катя и д. Костя. Шлю Вам обоим привет из Действующей Армии. Как я доберусь до Пети? 10 июля въехала из Москвы с Петиным заместителем, с которым меня познакомили в Москве. Ехали мы поездом, на машинах, шли пешком, неся на себе свои вещи, но я не чувствовала усталости и готова была идти, сколько угодно. Петин заместитель рассказал, что он меня совсем поверял и, конечно, ему, во сне не снилось, что я еду к нему. Шли, ехали, снова шли, казалось конца не будет этой дороги и, наконец, ночью мы у цели. Но представляете мое огорчение, когда выяснилось, что Петю сегодня увидеть не удастся, что он в бою. Утром решила ехать к нему, туда. Ночь переночевала в Петиной палатке, а с утра поехали. Что я пережила, чувствовала, я расскажу, когда приеду, мне хотелось ехать туда быстрее, как можно быстрее, меня не пугали ни залпы, ни фрицевские самолеты, мне только хотелось скорее увидеть Петю. Немного не доехали до Пети, позвонили и сообщили ему, что приехала его жена и собирается ехать вместе с кухней, которая должна везти обед им на передовую. Петя говорит, что он ушам своим не поверил, переспросил несколько раз, убедившись, что это не сон, отпросился и приехал туда, где была я.

Не буду описывать Вам нашу встречу, вы сами поймете, ведь мы не встречались почти два года. Расскажу все подробно, когда вернусь…

Тетя Катя! все, что пишут в газетах, все это правда! Я сама видела и вижу то, что оставили фашисты после своего нашествия, мы находимся на земле, которая несколько дней назад была у немцев. Везде следы их зверств и дикого хозяйничанья, я видела пленных «фрицев», которые чувствуют свою гибель и знают, что они расплатятся за те зверства, которые они творили. Я вижу людей, которые почти два года находились под гнетом этих извергов и которые теперь освобождены нашими войсками, трудно, почти невозможно описать все это, трудно поверить, что эти зверства совершались людьми. Да, фашисты, эти фрицы – это не люди, просто звери, которых безжалостно нужно уничтожать… Освобожденное селение радостно встречает советских бойцов. Немецкие кладбища, немецкие землянки, где они жили, даже не успели забрать свое вшивое барахло, так поспешно бегут подлые гады, боясь расплаты. «Знает кошка, чье мясо съела», да, действительно, знает, но бежать им далеко не приходится. О многом, многом расскажем мы Вам, когда вернемся…

Живем мы хорошо, ежедневно получаем свежие газеты, после боев во время отдыха слушаем концерты: не артистов, нет! Но в тысячу раз лучше: есть у бойцов скрипка, баян, гитара, есть хорошие певцы и плясуны… а какой здесь замечательный скрипач… как приятно слушать вечером скрипку, баян, гавайскую гитару. Шумят дубы, вся трава покрыта светящимися жучками, которые, переливаясь изумрудом, блестят как звезды, и о войне напоминают только раскаты взрывов снарядов. Люди поют, отдыхают, а через