– Врёт небось, – шепнул Петя.

– Может, и не врёт, – покачал головой Саша. – У неё мама – антиквар.

Встретив непонимающий Петин взгляд, Саша добавил:

– Со старинными вещами работает.

– А-а. Ну и ладно, – отвлёкся Петя. – Смотри, а мне телефон дали. Будем фотографироваться, а я потом папе отправлю.

– Ну-ка, покажи, какая там камера, – заинтересовался Саша.

Потом они забрались в автобус, расселись парами, и автобус выехал с парковки.

Сначала Петя с Сашей смотрели в окно, потом играли в слова, затем Петя стал всех фотографировать на телефон. Но автобус трясло, поэтому фотографии получались смазанными. Тогда они решили снимать медленное видео. А потом быстрое. И тут Петя вдруг вспомнил, что забыл отдать листки с заданиями, и, покачиваясь, двинулся по проходу вперёд. Мария Валерьевна сидела сразу за водителем одна. Рядом лежала её большая сумка.

– Ой, Петя, – удивилась она, когда тот с размаху плюхнулся на её сумку после особенно резкого поворота автобуса.

– Я принёс задания. Мы их не успели отдать.

– Точно. Спасибо. Разложили? – обрадовалась Мария Валерьевна.

– Да.

– Не подсматривали? – Она прищурилась.

– Нет, – твёрдо ответил Петя. Как будто им заняться больше нечем!

Он поёрзал, стараясь устроиться поудобнее, потом, заметив сумку, сдвинулся на край сиденья. Мария Валерьевна улыбнулась, вытащила сумку из-под Пети и стала перебирать листочки с заданиями. Пока она сосредоточенно считала, Петя её украдкой разглядывал.

Голубоглазая, с короткой стрижкой, с тоненькими весёлыми морщинками в уголках глаз, она, казалось, каждую секунду была готова улыбнуться. Даже сейчас, сосредоточенно закусив нижнюю губу и наморщив лоб, она всё равно выглядела милой и доброй. Доброй, но строгой. Петя знал, как спокойно, не повышая голоса, она может отчитать ученика, если тот мешает вести урок. Даже Марк её слушается.

– Мария Валерьевна, – робко позвал Петя.

– Что, Петь?

– А как у вас это получается?

– Что именно?

– Развеселить человека или успокоить. Вот мама моя ушла весёлая, а ведь на меня с самого утра злилась. И папа Марка, я слышал, ругался на вас после уроков, а потом быстро успокоился. И даже извинился.

Мария Валерьевна внимательно посмотрела на Петю, словно сомневаясь, стоит ли ему всё объяснять, однако потом отложила задания в сторону.

– Знаешь, есть такой принцип… – начала она, но затем покачала головой. – Нет, не так. Если ты не выспался, тебе плохо и нет никакого желания что-то делать, что может улучшить твоё настроение?

Петя задумался.

– Не зна-а-ю, – протянул он. – Я с Сашей разговариваю или с Лилькой. И мне становится веселее.

– Правильно, – закивала учительница. – Ты идёшь к друзьям, они тебя поддерживают, и тебе легче. Так?

– Ну да, – неуверенно согласился Петя.

– Твоей маме утром тоже было невесело. Я просто предположила, что, наверное, ты рано встал и не дал ей поспать. Сказала, что так бывает, это тяжело, я её понимаю, у меня у самой двое детей. Они тоже волнуются перед поездками и подскакивают ни свет ни заря.

– У вас? – в ужасе воскликнул Петя, выхватив только последние слова. – Двое детей?

Он-то думал, что учительница очень молодая и поэтому такая весёлая. А с двумя детьми разве будешь весёлым? У Петиной тёти, маминой сестры, тоже двое детей – Петины двоюродные братья. Так она всё время кричит на них и брови хмурит. Он с сомнением посмотрел на учительницу.

– Да, двое. Близнецы. Чуть помладше, чем ты.

Петя недоверчиво сжал губы.

Но Мария Валерьевна, словно не замечая, продолжила:

– Твоей маме стало легче, когда она поняла, что её понимают. Как ты с Сашей делишься, так и она поделилась со мной. Поэтому потом смогла и шутить, и смеяться.

Это Петя понимал. Только он никогда не думал, что его маме тоже нужна поддержка. Он решил, что теперь всегда будет выслушивать маму и говорить ей, что он её понимает. Папы-то рядом нет, так что он, Петя, должен маму поддерживать.

Пока он всё это обдумывал, учительница что-то спросила у водителя, а затем громко объявила:

– Ребята, мы приедем через пять минут. Вещи в автобусе не оставляем, завтраки берём с собой.

Петя поднялся и, качаясь из стороны в сторону, пошёл обратно к Саше. Тот уже собрал рюкзак и нетерпеливо высматривал Петю.

– Ты чего так долго? – спросил он.

– Задания относил Марьвалерьне, – только и сказал Петя. Остальное ему нужно было хорошенько обдумать.

Едва автобус остановился, как все тут же повскакали с мест и готовы были по команде ринуться к дверям. Но Мария Валерьевна команды не дала, а достала список. Она стала называть фамилии тех, чья очередь выходить, и как-то так получилось, что самые буйные выходили вслед за тихонями, и всё само собой замедлилось. В итоге перед контактным зоопарком стоял спокойный и мирный с виду класс.

Здание зоопарка оказалось одноэтажным. Зато оно было длинное-длинное, словно товарный поезд.

– Здо́рово! – ахнул Петя и достал телефон. – Столько всего нафотографируем!

Они повесили куртки в гардеробе у самого входа. Рюкзаки оставили там же: Мария Валерьевна сказала, что завтрак будет после экскурсии. Все сначала приуныли, но оказалось, что экскурсовод Пётр Георгиевич – очень весёлый старичок, который знает много шуток. Поэтому все его внимательно слушали и запоминали, что он рассказывал. По большей части шутки.

Сначала класс отправился смотреть красивых кошечек, козочек и кроликов. Потом увидели лису и волка. Правда, они были худые и немножко облезлые. Пётр Георгиевич сказал, это потому, что они линяют.

– И ещё они грустят, – тихо добавила Катя, глядя сквозь прутья клетки на тусклые волчьи глаза. Петя посмотрел на неё удивлённо. Он как раз фотографировал волка: тот смотрел мимо Пети, на дальнюю стену, и выглядел угрюмым и злым.

– Чего им грустить? – встрял стоявший рядом Марк. – Они в тепле, еда есть, не надо по холодному лесу бегать.

– Они же хищники, дикие животные, – Катя взглянула на Марка осуждающе. – Представь, что тебя бы в клетку заперли: и не побегать, и не попрыгать.

– Ни на турнике покачаться, – присоединился Петя.

Марк задумался, глядя на свои ладони. Сжал их и разжал несколько раз. Потом посмотрел на Катю. Пете показалось, что уважительно посмотрел.

– Ну да, тоска, – кивнул он ей и отошёл.

Пётр Георгиевич в это время показывал белок и читал отрывок из стихотворения. Про белку, которая «орешки всё грызёт».

А потом сказал:

– Мы с вами прямо по Пушкину сегодня прошлись: и белку видели, и кота с волком из Лукоморья. Можно заканчивать экскурсию.

– А русалку? – раздался чей-то голос.

– Что