А вечером ключ в двери повернулся. Дверь скрипнула.

Девочка вышла в коридор. Мама стояла вся в слезах.

– Привет, мамочка.

– Доченька… Какая же ты у меня красавица! А глазки у тебя – бабушкины. Как я раньше не замечала!

Слёзы потекли из маминых глаз.

– А бабушка-то наша… ночью умерла.

– Как умерла? – опешила девочка.

Мама всхлипнула.

– Врачи не знают. Говорят, полнолуние виновато. Ну какое полнолуние? Предрассудки это.

История пятая, снова рассказанная Лёвой

Целую минуту после Лёвиного рассказа мы лежали в тишине.

– А давай шторы занавесим? – предложил я. – А то эта луна спать мешает.

– Ага, – кивнул Лёва. – И мне.

Он спрыгнул с кровати, плотно задёрнул занавески и снова залез под одеяло.

– Глупости это всё… Про полнолуние, – пробормотал я и закрыл глаза.

– Угу, – согласился Лёва.

И мы наконец уснули.

В субботу утром, сразу после завтрака, я пошёл домой.

Выходные прошли как-то быстро. Идти в понедельник утром в школу совершенно не хотелось. Я долго и старательно размазывал по тарелке овсяную кашу так, чтобы казалось, что её стало меньше. Потом не мог найти носки. Куда они вечно деваются? В общем, когда я вышел из дома, до начала урока оставалось ровно две минуты. Только бы директриса сегодня не караулила опаздывающих!

Со звонком я влетел в школу, на ходу стягивая шапку и куртку, и вдруг понял, что мешок со сменкой забыл дома, в коридоре. Ну не возвращаться же? Пошёл в ботинках. Не очень-то они и грязные.

После английского я уже и думать забыл про сменку. На перемене мы с Лёвой уселись за последней партой, чтобы посмотреть мемы на телефоне. И тут Лёва вытаращился на мои ботинки:

– Ты что, без сменки?

– А, – махнул я рукой. – Дома забыл.

Лёва покрутил пальцем у виска.

– Не знаешь, что бывает с теми, кто без сменки ходит?!

Сменка

Из одной школы уволилась уборщица. На её место взяли маленькую сгорбленную старушку. Она как над ведром с тряпкой наклонялась, так на вопросительный знак становилась похожа. Но шваброй ловко работала. Пол в школе сверкал! Ни пылинки на нём, ни следа от ботинок. Директриса нарадоваться не могла. Никогда ещё в школе так чисто не было.

Некоторые из школьников сменку не приносили. Весь день в уличной обуви бегали, песок на полу оставляли и грязь с разводами. Особенно после дождя или мокрого снега. А тут – всё будто стерильно стало.

Только вот начали к директрисе учителя приходить. Жаловались, что прогулов много. То Пирожков уроки пропустил, то Синицын на контрольную не пришёл. А эти двое всегда без сменки ходили.

Однажды Ира Шарикова, отличница, уже на пороге школы поняла, что сменку дома забыла. Если возвращаться – на урок опоздаешь. А без сменки идти – пол испачкаешь. Топталась она, топталась, думала, что делать, а тут – звонок звенит. Махнула Шарикова рукой, побежала в школу. Куртку в гардеробе оставила и в уличной обуви по коридору пошлёпала.

Пол в коридоре чистый, уборщица только-только его вымыла. Влажный ещё. Бежит по нему Шарикова, а за ней следы грязные остаются, по всему коридору тянутся. Увидела их уборщица, нахмурилась. Швабру и ведро достала, тряпку на швабру накрутила и стала быстро-быстро следы смывать. Сама маленькая, скрюченная, а шваброй ловко работает. Шух-шух! Шух-шух! И под нос что-то бормочет. Так, что рот кривится. Наконец всё вытерла. Снова чисто стало.

Идёт директриса в свой кабинет, улыбается. Школе скоро грамоту за чистоту дадут. Приятно же!

А после первого урока к директрисе в кабинет учительница английского прибежала. Красная, запыхавшаяся. Кабинет английского на третьем этаже был. «ЧП в классе! Чрезвычайное происшествие! Отличница Шарикова контрольную прогуляла! Одноклассники видели её у школы перед уроком. А на контрольную не пришла». Удивилась директриса. Никогда Шарикова уроки не прогуливала. А тут не просто урок – контрольная! Решила она проверить, в школе Шарикова или нет. Пошли с англичанкой гардероб посмотреть: висит ли там её куртка. Смотрят – куртка на крючке. Рядом уборщица стоит, тряпку в ведре полощет. Пол в гардеробе чистый, а вода в ведре грязная, мутная. А уборщица бормочет себе под нос что-то.

Спросила её директриса, не видела ли Шарикову. Вздрогнула уборщица. Головой замотала: «Нет-нет! Не видела!» А сама к кладовке пятится. Даже тряпку не отжала. Тряпка на ведре висит, и с неё грязная вода на чистый пол капает. Кап, кап, кап! А уборщица и не замечает. Дверь в кладовку приоткрыла и – шмыг! – спряталась. Кричит из кладовки: «Никого я не видела!»

Директриса с англичанкой переглянулись и к кладовке подошли. Прислушались. Из-за двери тихое «шух-шух!» доносится. Стало им интересно, что же там происходит. Только хотели дверь открыть, как вдруг уборщица – раз! – и выскользнула наружу. А дверь за собой захлопнула. Ничего директриса с англичанкой увидеть не успели. Только звуки «шух-шух!» чуть тише стали. Уборщица к ведру подскочила, половую тряпку схватила и на пол бросила. Тут же в кладовке всё стихло.

Ни на один урок в тот день Шарикова не пришла. Даже на любимый русский.

После уроков англичанка в школе задержалась. Контрольные проверяла. Когда закончила, в школе не было уже никого. Вышла из кабинета, дверь закрыла, стала ключ поворачивать. И вдруг слышит: «Шух-шух!» – откуда-то доносится. Подошла она к лестнице, замерла. Громче слышно: «Шух-шух!» Стала англичанка по лестнице спускаться. Коленки дрожат. С каждой ступенькой всё медленнее идёт. Спустилась она на первый этаж, огляделась. Никого нет. Только в ушах «шух-шух!» не стихает. Да сердце стучит быстро-быстро. Побежала англичанка мимо гардероба. И совсем рядом «шух-шух!» послышалось. Это из кладовки! Замерла англичанка на месте, дышать боится. В школе же кроме неё никого нет. И уборщица уже давно домой ушла.

А из кладовки всё громче – «шух-шух!». Ладони у англичанки похолодели. Протянула она руку к дверце, медленно потянула на себя – приоткрыла, заглянула в кладовку. Да как заорёт: «А-а-а!» Зеркало в гардеробе от её крика даже треснуло. Стёкла в окнах задрожали. Лампочки замигали.

Смотрят на англичанку из кладовки три пары глаз. Не моргают. Присмотрелась учительница, а это Пирожков, Синицын и отличница Шарикова. Сидят в кладовке на скамеечке. У каждого в руках по щётке и по грязному ботинку. И они дружно так «шух-шух!» щётками по ботинкам. А взгляд пустой.

Англичанка прикрыла дверь, затаилась,