Сразу после обеда вся семья Муценек собралась в гостиной. Дети пили какао с пряниками, а папа Ивар уселся в кресло почитать спортивную газету. Ему было интересно, как сыграла его любимая команда.

– Так что будем делать? – спросила Марута.

– Вчера грабители говорили, что после обеда пойдут в музей, – напомнила Конфетная мама. – Нужно проследить за ними и снова попробовать подслушать их разговоры.

– Да, точно! – кивнула Эмилия. – Нам тогда тоже нужно срочно идти в музей.

Конфетная мама достала из корзины новые носки: один был цвета лягушки в обмороке, а второй попался грязно-кастрюльного цвета.

– Я с вами! – обрадовался папа Ивар. – Когда я стану знаменитым, мои картины тоже будут висеть в музее рядом с другими шедеврами.

Конфетная мама, папа, Маркус, Эмилия и Марута вышли из дома и направились в сторону городской Ратуши. Обойдя её с левой стороны, они прошли мимо памятника первому губернатору, обогнули Домский собор и наконец вышли к музею живописи.

– Мама, какое у тебя сейчас волшебство? – спросил Маркус.

– Пока не знаю, – пожала плечами Конфетная мама. – Это всегда сюрприз для меня. Скоро узнаем; надеюсь, это что-то полезное.

Купив в кассе лишь два входных билета, так как детям вход был бесплатный, все пятеро вошли в здание городского музея. У входа они почти сразу же столкнулись с фрау Штрудель – она ругалась с билетёрами. Оказалось, что зловредная соседка тоже пришла посмотреть на картины, но её не хотели пускать из-за того, что у неё в руках был огромный фикус в горшке, который она зачем-то притащила с собой.

– Вы не имеете права меня останавливать! – громко возмущалась фрау Штрудель. – Нам с фикусом нужно попасть в музей.

– Дама, с животными и растениями вход запрещён, – заламывая руки, оправдывался контролёр. – Это написано в правилах музея.

– Это неслыханно, я буду жаловаться на вас в министерство культуры, – шипела от злости фрау Штрудель. – Пропустите меня немедленно!

– Оставьте свой фикус в камере хранения и проходите, – показал рукой контролёр в сторону раздевалки.

– Но я же специально принесла свой любимый фикус, чтобы показать ему картины великих художников! – кипятилась фрау Штрудель.

– Фикусу? – подпрыгнул от удивления контролёр. – Но зачем?

– Вы невежа и потому не знаете, что комнатные растения любят музыку и живопись! – возмущалась фрау Штрудель. – Я готовлю этот фикус к международной выставке в Париже. А чтобы там победить, моё растение должно каждый день получать положительные эмоции.

Так и не узнав, чем закончился этот скандал, Конфетная мама и её родные прошли в залы с картинами.

В первом зале были какие-то небольшие мрачные картины. Детям они вообще не понравились. Папа сказал, что эти картины писали малые голландцы. Кто такие голландцы и почему они малые, дети так и не поняли.

В следующем зале стояли огромные греческие, римские и египетские скульптуры, их мама, папа и дети тоже не стали рассматривать, просто прошли мимо.

– Интересно, как их сюда затащили? – проходя мимо египетских сфинксов, сказал Маркус. – Они же такие огромные; уверен, они ни в одну дверь тут не пролезут.

Но потом наконец-то начали попадаться интересные картины, которые детям понравились. Папа сказал, что это импрессионисты – его любимые художники. Дети не знали, что значит «импрессионисты», но картины были и в самом деле сказочно красивые.

– О, это же Амедео Модильяни! – Папа показал рукой на серию портретов, которые висели в голубом зале. – Модильяни – один из моих самых любимых художников.

– А почему у него все люди с такой длинной шеей? – спросила Марута. – Словно это не люди, а жирафы какие-то. Неужели раньше у людей были такие вытянутые шеи?

– Нет, конечно, просто художник так видел, – ответил папа.

– Он, наверно, плохо видел, этот твой Модильяни, – решила Эмилия. – Ему нужно было купить очки.

Следующий художник детям понравился больше всего – у него почти все картины словно состояли из кубиков. Это было очень смешно и необычно.

– Это Пабло Пикассо, испанский художник, я очень люблю его живопись, – радовался, словно ребёнок, папа.

Он подходил к каждой картине и подолгу её разглядывал, до тех пор, пока кто-нибудь из детей не начинал тянуть папу за руку, требуя идти дальше.

Но возле одной картины папа Ивар встал как вкопанный, и даже когда все трое детей – Маркус, Эмилия и Марута, упираясь в него руками и головой, попытались сдвинуть его с места, у них ничего не получилось.

– Папа, что ты тут застрял? – сердилась Эмилия.

– Это же Жоан Миро, мой самый любимый мастер! – ответил папа, не отрывая взгляда от огромной пёстрой картины.

– Тут же какая-то каляка-маляка нарисована, – сердился Маркус. – Ничего не понятно, что он нарисовал, прямо как у тебя на картинах. Идём дальше, мама далеко вперёд ушла.

– Да, согласен, искусство Жоана Миро не всякий понимает, но тем не менее его картины восхитительны, он истинный гений, – вздохнул папа.

– Я тоже могу так рисовать, – глядя на картины, пожал плечами Маркус. – Словно это ребёнок нарисовал, а не взрослый человек.

– Как сказал один знаменитый художник: «Рисовать легко, когда ты не умеешь, но очень сложно, когда умеешь», – вздохнул папа Ивар.

Конфетная мама шла впереди, не обращая внимания на детей, мужа и великие полотна знаменитых живописцев. Она, как опытный сыщик, взяла след и ни на что другое больше не отвлекалась.

Впереди, всего в нескольких метрах от неё, среди других посетителей по залам шли два грабителя – усатый Марио и бородатый Бруно. Конфетная мама их уже давно увидела и начала слежку. Она незаметно приблизилась, делая вид, что тоже разглядывает картины.

– Мама, помоги нам, – попросил Маркус. – Папа, как обычно, застрял у какой-то картины, и мы не можем его сдвинуть с места.

– Тихо, не кричи, – прижала Конфетная мама палец к губам, – там впереди грабители. Я пойду за ними, а вы берите папу и догоняйте меня, только тихо, чтобы они ничего не заподозрили.

А грабители, вернее, те, кто пока ещё только собирались стать грабителями, – Марио и Бруно – шли по залам музея, ни на кого не обращая внимания. Они не особенно разбирались в живописи, а потому просто шли вперёд, разыскивая нужные картины.

– Мам, а почему в этом зале все картины какие-то странные? – спросила Эмилия, когда они все наконец-то догнали маму. – Мы вообще не можем понять, что тут на многих картинах нарисовано.

– Вот смотри, – показала пальцем Марута, – например, на этой картине – три разноцветные полоски. Что это значит?

– Не знаю! – пожала плечами