Савиор Пиротта
Проклятие крокодила
Моей маме Джорджии Пирогга
Савиор Пирогга
THE NILE ADVENTURES: THE CROCODILE CURSE
An original concept by Saviour Pirotta
© Издание, оформление. Строки, 2024
Пролог
Генерал Татиа стоял без движения, вытянув руки вдоль тела, словно снова превратился в рядового на военном параде. Его лицо омывал тусклый лунный свет, но генерал знал, что это не та же луна, что светит на Чёрную Землю [1]. Он не был жив. Он умер. Он пронёсся на своей барке [2] сквозь звёзды и теперь спустился в мрачный загробный мир, именуемый Дуатом [3], – место, которого страшились все египтяне.
Возле него, выстроившись в широкий круг, парили сорок два бога-судьи. Он не видел их лиц, лишь золотые глаза, быстро мигающие во тьме. Генерал чувствовал себя так, словно его окружают львы или тигры, готовые броситься, а он понятия не имеет, ручные это питомцы или дикие звери.
Эти судьи, помощники Маат [4], решат, заслуживает ли он отправиться в место под названием Иалу, чудесные Поля Тростника – счастливый, солнечный мир, в котором генерал воссоединится со своими друзьями и любимыми. Или они сочтут, что он прожил жизнь недостойно, и его сожрёт чудовищная богиня Амат.
Голоса судей эхом разносились вокруг генерала.
– Он ответил на все наши вопросы верно…
– Судя по всему, он никогда не воровал, – прорычал глубокий голос.
Генерал Татиа изучал свиток «Изречений выхода в свет дня» [5] и знал, что это говорит Объятый-Пламенем – бог, чьей задачей было определить, крал ли стоящий перед ним человек когда-нибудь из храма или общественного здания.
В бледное пятно света возле генерала вступил другой судья и поглядел ему прямо в глаза. Это был Любопытный, обязанный выяснить, не воровал ли недавно умерший у ближних.
– И краюхи хлеба никогда никого не лишил, – объявил он.
– Но из его ответов на мои вопросы я делаю вывод, что он множество раз лгал, – сказал ещё один судья, называемый Богом-Огненным. – Это говорит отнюдь не в его пользу.
– И ругался, – влез очередной судья, зовущийся Ты-Из-Тьмы. Он влетел в круг света, и генерал увидел его круглое лицо, подведённые сурьмой глаза. – Он ссорился с друзьями, с женой, даже с самим фараоном. Он много ругался.
– И на некоторые наши вопросы ответил неверно, – прошептала ещё одна судья, занимая место вернувшегося в тень Ты-Из-Тьмы.
Другие согласились с ней.
– А некоторые его ответы были верны лишь благодаря заклинаниям, начертанным внутри его гробницы.
– Или написанным в дорогой книге заклинаний, которую жрецы положили ему в гроб. Заклинания зачаровали его язык, поэтому он говорил лишь то, что мы хотели услышать.
Перешёптывания богов плыли вокруг Татиа, сплетаясь в паутину. Судей, перебивающих друг друга, было так много, что он не мог понять, кто что говорит.
– Но его ответы также показали нам, что он прожил хорошую жизнь! – вскричал Ты-Из-Тьмы.
– Да, он жил в соответствии с правилами и желаниями богов. Он вёл себя лучше, чем любой другой генерал из тех, кого мы недавно судили.
Другая богиня, известная как Белозубая, казалось, встала на сторону Татиа.
– И он был добр, насколько мне известно. Его сердце, безусловно, переполняло милосердие.
– Но я также нахожу, что зачастую он был неоправданно строгим, – сказал судья с мягким голосом. Татиа был уверен, что это Смиряющий-Воды.
Голос подал ещё один бог, Тот-Что-Над-Старым. Его роль состояла в том, чтобы выяснить, не запугивал ли и не обижал ли Татиа людей.
– Да, мне тоже так показалось. Жестоким, я бы сказал. Особенно к слабым! К беднякам и к рабам.
– Но, возможно, не настолько жестоким, – заспорила богиня Нефертум. – Он наказывал, но не сурово. Я бы сказала, он был как большинство людей его ранга. Он ожидал лучшего и от себя, и от тех, кем владел и кого нанимал.
– Да, – отозвался судья по имени Владыка-Лиц. – Он не выносил неповиновения. Его слово было законом.
– Быть может, потому фараон и сделал его генералом, – предположил Возмутитель-Спокойствия. – Генерал должен пользоваться у своих солдат уважением…
Ты-Из-Тьмы злобно цокнул языком.
– Если мы будем судить его теперь так же строго, как он судил при жизни других…
Бормотание продолжилось, паутина страха сплеталась вокруг генерала в тугой кокон. Его призрачный пёс, верный спутник, приплывший с ним на барке, заскулил у его ног. Ему тоже было страшно; его посмертная судьба находилась целиком в руках его хозяина. Если генерал попадёт в Поля Тростника, его пёс вечно будет жить с ним рядом. Но если генералу не повезёт, пса вместе с ним поглотит Амат.
Внезапно перешёптывание прекратилось. Вперёд выступил бог Анубис[6], держа в правой руке вселяющие страх весы правосудия. Раньше генерал видел лишь изображения и статуи шакалоголового бога. На них он всегда казался пугающим. Смотреть на него, поднимающего весы, теперь было прямо-таки жутко. Настоящий великан, Анубис возвышался над генералом. Его огромные зубы были острее зубов любого шакала, что Татиа когда-либо видел.
– Узрите перо Маат! – прорычал бог. Откуда-то из тьмы на одну чашу весов опустилось страусиное перо.
Как и все жители Чёрной Земли, генерал знал, что Маат – богиня порядка, истины и справедливости. Перо считалось символом всех идеалов, которые она в себе воплощала, правил, которые, по её мнению, люди должны были соблюдать.
– И узрите! – взревел Анубис. На его левой ладони возник сияющий ярко-красный предмет. Генерал Татиа знал: это его собственное сердце. Сейчас его вес сравнят с весом пера Маат, и, если окажется, что проступки генерала сделали его сердце тяжелее, в Поля Тростника его не пустят. Рука генерала метнулась к амулету в виде скарабея на груди. Он молился, чтобы магия амулета сработала; чтобы его сила не дала сердцу выдать старые ошибки.
Призрачный пёс заскулил, когда Анубис осторожно положил сердце на весы. На один жуткий миг чаша
