— А ты знаешь, как Он похищал остальных жертв? Я имею в виду… физически Он всё-таки женщина.

— О да, об этом Он расписал в своих записях с особым тщанием. Он «маскировался» — что на деле означало: просто надевал обычную женскую одежду. Для жертв Он был самой обыкновенной женщиной. Последнюю жертву — ту женщину, с которой Он вчера вечером сам улёгся в гроб, — Он подцепил в лесбийском баре.

Какое-то время оба сидели молча, погружённые в свои мысли. Потом Брозиус спросил:

— Что теперь будет с Евой?

Менкхофф пожал плечами.

— Не знаю. Правда в том, что Еву Россбах невозможно осудить за убийства, которые совершил Он. Скорее всего, её ждёт длительное пребывание в закрытом учреждении.

Доктор Ляйенберг сказал, что шансы на успешную терапию в целом неплохие, но существуют два подхода.

Наиболее успешный метод — принятие системы. Каждая личность учится жить внутри этой системы. Для начала все должны узнать о существовании друг друга и постепенно познакомиться. Тогда можно выстроить нечто вроде огромного внутреннего дома, где у каждого — своя комната. Одна из личностей официально берёт на себя руководство и отвечает за то, чтобы у всех было своё время «на первом плане». Что-то вроде внутренней коммунальной квартиры.

— Звучит логично. Если, конечно, в подобном случае это вообще возможно.

— В том-то и дело. Проблема Евы Россбах — это Он. Он никогда не станет играть по правилам и саботирует любую терапию.

— То есть? Она неизлечима?

— Ляйенберг считает, что единственный шанс — это интеграция. Попытка заново объединить все отщеплённые личности в одну. Но это очень долгий процесс, и успех не гарантирован.

— Бедная женщина.

— Да, — сказал Менкхофф. — Она — самая несчастная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Жизнь, полная мук и насилия. Без любви. Это страшно.

— А что бы этот «Он» сделал, если бы Россбах не впала в такой безумный ужас и оставалась сильной?

— Скорее всего, Он дал бы ей задохнуться в гробу.

— Но тем самым Он убил бы и самого себя.

— Да.

Брозиус долго обдумывал это. Потом в очередной раз покачал головой, подался вперёд и протянул Менкхоффу руку.

— Спасибо тебе, Бернд. А теперь езжай домой и ложись спать.

— Да. Но сначала мне нужно ещё ненадолго заскочить в больницу. Там осталось одно незаконченное дело.

ГЛАВА 58.

Менкхофф осторожно подошёл к её кровати, но едва он встал рядом, она открыла глаза. Посмотрела на него, и по бледному лицу скользнула тень улыбки.

— Привет, напарница, — поздоровался он, накрывая ладонью её руку.

— Привет, — отозвалась она едва слышным голосом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

Он рассмеялся.

— Врунья. Я хотел тебе кое-что сказать — и сразу уйду.

Снова лёгкая, едва уловимая улыбка.

— Ты не уходишь из полиции, да?

— Что? — Он был искренне поражён. — Откуда… Откуда ты знаешь?

Мгновение она молча смотрела на него, и в её глазах впервые за долгое время зажёгся прежний блеск.

Потом она сказала:

— Потому что ты хороший полицейский.

КОНЕЦ КНИГИ