пошлепал босыми ногами по дубовому паркету в сторону малой гостиной – наименее обитаемой комнаты флигеля. Украшенная лепниной и барельефом, она была предметом отцовской гордости, потому что больше остальных сохранила свой первозданный вид. С огромным камином из белого мрамора, диваном, парой кресел и пушистым ковром, гостиная казалась холодной и необитаемой, и даже выкрашенные в теплый бежевый оттенок стены были не в силах придать ей уют. Что было особенно странно, ведь западную стену целиком занимали огромные французские окна, впускавшие внутрь солнечный свет и приглушенное птичье щебетание.

Эта комната могла бы стать Сониной любимой, если бы не одно но – из шикарных французских окон открывался шикарный же вид на аллею статуй.

– Тут? – Удивленно приподняв брови, отец следом за сыном вошел в гостиную и окинул придирчивым взглядом немногочисленную мебель, словно на самом деле ожидал, что призрак его дочери прячется за одним из кресел.

Антон приблизился к камину и ткнул пальцем в топку.

– В камине? – скептически усмехнулся отец. – То в шкафу пряталась, теперь вот в камин залезла. Неприхотливая у тебя подружка.

– Пап, – одернула его Соня и обернулась на маму, испуганно топтавшуюся за спиной.

Антон, потупившись, виновато пожал плечами.

– Антош, – окликнула его Соня, игнорируя скалящегося в фальшивой улыбке отца. – Как ты умудрился ее здесь найти?

Тот указал рукой на массивные каминные часы и пару раз стукнул по каминной полке.

– Ты ночью сюда пришел? – легко разгадала пантомиму Соня. – Во сколько?

– В час ночи, – ответила вместо сына Валерия, когда тот ткнул пальцем в циферблат.

– И она рассказала тебе сказку, – поторопила его Соня. – Здесь…

Антон еще раз кивнул.

– И ты слышал ее голос из…

Он махнул на камин и поглядел на сестру несчастными глазами.

– Все хорошо, Антош, – заверила Соня. – Это же чудесно, да? Ты хотел ее найти и нашел. – Она подошла к брату и с нежностью притянула к себе. – Я же говорила, что другая Соня тебя не бросит. Разве можно бросить такого сладкого пупса? – Она ласково ущипнула его за щеку, и Антон с благодарностью прижался к сестре.

Соня проводила взглядом злобно вышагивающего по дорогому паркету отца и обернулась на мать. Не в силах подобрать подходящие к случаю слова, та вышла из комнаты следом за мужем.

Антон отстранился от Сони и вынул из кармана блокнот с карандашом.

«Папа злится».

– Папа вечно злится, – легкомысленно парировала Соня. – Некоторые люди с возрастом забывают, как улыбаться.

«Почему?»

– Сердиться и расстраиваться легче, – объяснила она. – Для этого не нужно стараться: расстраиваешься, и все. Находить поводы для радости куда сложнее. Это далеко не каждому под силу.

Антон на секунду задумался и улыбнулся, демонстрируя, что совсем не похож на отца и готов улыбаться, даже если грустно.

– Я знаю, Антош. – Соня ласково провела пальцем по его подбородку. – Ты сильный мальчик. Самый сильный из всех, кого я когда-либо встречала.

Тот еще раз улыбнулся, на этот раз искренне.

– Можно я возьму себе? – Соня вынула из кармана сложенный вчетверо рисунок.

Он закивал и махнул рукой на лежавший на диване альбом для рисования, еще, мол, нарисую.

* * *

Лежа на кровати лицом в подушку, Соня на слух пыталась определить источник капающей воды. Сделать это оказалось сложно: звук будто раздавался одновременно с разных сторон. Да и мысли ее то и дело переключались на Антошкин рисунок, прожигающий карман пижамных штанов. В голове была такая мешанина из мыслей, что Соня едва не рычала в подушку.

– Ага!

Она повернула голову вправо, готовая уличить надоедливое капанье, но стушевалась, перехватив взгляд нарисованных глаз. Портрет Юрия Рямизева одиноко стоял на полу у кровати с тех самых пор, как был освобожден из пыльного чердачного плена.

Соня, уверенная, что секунду назад назойливый звук исходил именно оттуда, осмотрела стену и потолок на наличие потеков, окинула взглядом пол в поисках луж и вновь уткнулась лицом в подушку, готовая страдать дальше. Тем более время, выделенное для этого занятия, еще не вышло.

– Привет. – Постучавшись, из-за двери выглянул Ромка.

– Привет, – пробубнила она в подушку.

– Ты чего тут? – Неуверенно озираясь, он присел в изножье ее большой кровати. – Все хорошо?

– Нормально, – заверила Соня. – А ты как тут оказался?

– Вообще-то я тут уже больше часа, – усмехнулся он. – Бродил по Графскому парку, ждал, что ты выйдешь. Пришлось к вам в гости нагрянуть. Насилу отбился от твоей мамы: она все пыталась меня пирожками накормить, судя по запаху – с тиной.

– С щавелем. Но ты правильно сделал, что отказался, на вкус от тины они мало чем отличаются.

– Без обид, но у твоей мамы любая стряпня на вкус от тины мало чем отличается.

Соня захихикала:

– Благо у меня за восемнадцать лет жизни с ней вкусовые рецепторы почти атрофировались. – Она повернула голову набок и скосила глаза на Ромку: – А что ты делал здесь целый час, если не пирожками давился?

– С Антоном в «Сегу» играл, – с довольной улыбкой ответил он. – Ваш совестливый отец столько новых игр ему подогнал.

– Это точно. По ним можно посчитать, сколько раз за последний месяц Антон получал взбучку от отца. – Она перевернулась на спину и посмотрела на друга. – Машка вернулась.

Ромка равнодушно пожал плечами:

– Это плохо?

– Она все-таки призрак, – нахмурилась Соня.

– …твоей сестры, – напомнил он.

– Призрак, – настаивала она.

– …твоей сестры. – Поразмыслив, Ромка все же задал вопрос, мучивший его все эти годы: – Правда, Сонь, почему ты ее боишься?

– Я ее не боюсь, – огрызнулась она.

– Ты нервничаешь при каждом ее упоминании.

– Это странно?

– Это… – Он задумался, подбирая слова. – Это удивляет.

– Действительно: почему это я вдруг не горю желанием жить бок о бок с призраком темного близнеца? – раздраженно парировала Соня.

– Да не только о призраке речь. Тебя в принципе любое упоминание о Маше злит. Не расстраивает – что было бы понятно, – а именно злит. Как будто она что-то ужасное тебе сделала.

– Ничего она мне ужасного не сделала, – оскалилась Соня.

– Вот видишь? – Ромка махнул на нее руками: полюбуйся, мол, на себя. – Об этом я и говорю.

Соня насупилась, но промолчала.

– Ну вернулась она, ну в виде призрака, ну и что теперь? Она ведь ничего плохого не делает. Ну рассказывает сказки, так это можно в свою пользу обернуть. Предупрежден – значит вооружен, – неуклюже пошутил он, поймав недовольный Сонин взгляд. – Тем более она даже не с тобой на связь выходит.

– Вот именно, – пробубнила Соня.

Ромка удивленно вскинул брови.

– Так вот в чем дело? Тебя обижает, что для своего потустороннего рупора Машка выбрала не тебя?

Соня приготовилась ответить