ГЛАВА ПЯТАЯ

«НУАР»

ДИЛЛОН

Боль. Она пульсирует в висках, нарастает с каждой минутой, с каждым тиканьем часов на стене, которые отсчитывают время её отсутствия. Мысли — порочный круг: день её исчезновения, разбросанные улики, её квартира, превращённая в музей её последних часов. Всё заклеено жёлтой лентой, упаковано в пакеты, вывернуто наизнанку. Каждый сантиметр прочёсан, изучен, обесчещен. А я стоял там и ничего не чувствовал, кроме ледяной пустоты, которая теперь заполняется кипящей смолой.

Как ни пытаюсь анализировать, сопоставлять, строить логические цепочки — всё расплывается. Я застрял в липком, непробиваемом коконе паники. Она душит, парализует, не даёт дышать.

Что он с ней делает прямо сейчас? Бьёт? Ломает? Унижает? Убивает? Мысли — не помощники, они враги. Они вонзаются в мозг острыми осколками, и хочется вырвать их наружу вместе с этой яростью, с этим всепоглощающим чувством вины. Он забрал её. Он украл её из моего мира, и теперь этот мир — просто гулкий, пустой склеп.

Этот ублюдок умрёт. Ни один закон, ни один суд, ни одна камера не подходят для того, что он заслуживает. Только мои руки. Моя месть.

Гнев прожигает мышцы изнутри, как раскалённая проволока. Кожа кажется тесной, кровь — кислотой в венах. Зверь внутри, тот самый, что я так долго держал на цепи, рвётся наружу. Он хочет не правосудия. Он хочет крови. Расплаты. Мне нужно было её вернуть. И разобрать его на запчасти самым медленным, самым мучительным способом.

Руки дрожат — от нервов, от литров выпитого кофе, от бессилия. С тех пор как её нет, я не вижу ничего, кроме её лица. Не слышу ничего, кроме эха её голоса.

«Тебе надо отдохнуть».

«Съешь хоть что-нибудь».

«Мы её найдём».

Они говорят это, будто слова могут что-то изменить. Будто я могу просто перестать. Они что, не понимают? Я не могу отдыхать. Не могу есть. Не могу доверять протоколам, пока он держит её где-то в темноте. Он забрал самое главное. Мне нужно это вернуть. Всё остальное — белый шум.

Когда убили Делейни… я тоже терял голову. Мозг отказывался работать. Всё сводилось к одному имени — Чип. И к одной мысли — месть. Я хотел придушить его голыми руками. Забил на все дела, отгородился от всех, кто пытался до меня достучаться. Я горел только этой ненавистью.

И сейчас история повторяется. Я не слышу, что говорят Стэнтон и Уоллис, распределяя роли. Не открываю папку, которую мне сунули в руки. Я даже не смотрю на её фотографию, приколотую к доске — с тех самых карих глаз, в которых я тонул, теперь смотрит на меня безликая жертва. Нет.

Я смотрю только на него. На карандашный набросок Бенни. Ублюдка, который похитил мою жизнь вместе с ней. Я изучил этот эскиз из старого дела Джейд так, что вижу его с закрытыми глазами. Каждый штрих. Каждую чёрточку. Каждое пятно на бумаге.

— Детектив Скотт! — голос Стэнтона, как удар хлыста, разрезает гул в комнате. — В мой кабинет. Немедленно.

Прошло двенадцать часов. Двенадцать часов, которые мы потратили на бумажную волокиту, на совещания, на эту проклятую показуху. Я должен быть там. В поле. Ломать двери, переворачивать каждый камень. А не сидеть здесь и гнить.

— Зачем? — моё слово вырывается шипящим, полным яда.

Стэнтон бросает раздражённый взгляд на Уоллис, прежде чем вновь уставиться на меня.

— Потому что я твой начальник, и я так сказал. Выдвигайся.

Со стоном, больше похожим на рычание, я вскакиваю, задевая и опрокидывая стул. Чей-то голос пытается что-то сказать мне вслед — я его не слышу. Я шагаю по коридору, и каждый шаг отдаётся болью в сжатых челюстях.

В кабинете он с силой захлопывает дверь. Фотографии в рамках на стене дребезжат. Одна кренится набок. Я сосредотачиваюсь на ней, на этом кривом угле, лишь бы не смотреть на него.

— Ты теряешь хватку, детектив, — его голос резок, без эмоций. Он обходит стол и тяжело опускается в кресло. — Мне нужно, чтобы ты собрал свою чёртову голову в кучу.

Ярость. Она не просто горит — она взрывается в венах, угрожая разорвать меня изнутри. Я — бомба с сорванным предохранителем. Я отвернулся всего на мгновение. Всего на один, проклятый, ничтожный миг. И её не стало.

Лёгкие горят, рёбра сдавливают сердце. Дышать нечем. По спине струится ледяной пот — будто сама тень смерти прошла сквозь меня. Я умру, если с ней что-то случится. А он умрёт, если посмел к ней прикоснуться.

— Мы тратим драгоценные секунды на эту болтовню, шеф, — слова вылетают сквозь стиснутые зубы. — Я должен быть там. Делать свою работу.

Он качает головой с таким разочарованием, что хочется разнести его кабинет вдребезги. Его лицо заливается густым багрянцем.

— Я собираю оперативную группу. Мы отрабатываем версии. Изучаем материалы старого дела. Осматриваем обе сцены. Ты отказался от отдыха — я позволил тебе остаться. Но ты не выполняешь свою работу. Ты с ней не справляешься.

Не справляюсь?

Я резко перевожу на него взгляд. Зверь внутри рвётся наружу.

— Не справляюсь? Ты издеваешься? Я сделаю всё, что угодно, чтобы найти её! Я чертовски сильно её люблю!

Его глаза сужаются. В них появляется тот самый холодный, начальственный блеск.

— Ты отстранён от дела.

Воздух вырывается из лёгких. Я отшатываюсь, будто получил удар в солнечное сплетение.

— ЧТО?!

— Я сказал, ты отстранён, детектив. Ты слишком вовлечён. Это конфликт интересов. Маркус возглавит группу. А ты займёшься свежим убийством, отчёт о котором лёг на мой стол час назад.

Он швыряет на стол другую папку. Я с рыком смахиваю её на пол.

— Ты спятил, если думаешь, что я займусь чем-то другим! Я лучше всех подхожу для этого дела! Я единственный, кто доведёт его до конца!

Его лицо становится багровым, костяшки пальцев белеют.

— Ты не в себе! Из-за своей вовлечённости ты игнорируешь процедуры, портишь улики, гоняешься за призраками! Ты вылетаешь. С этого. Дела.

— Стэнтон, ты не можешь…

— Слушай! — он перебивает, и на миг в его глазах мелькает что-то, похожее на усталую жалость. — Я видел то же самое с Джейд, когда всё начиналось. Она не справилась со своей работой, и…

Я прищуриваюсь. Воздух между нами наэлектризован.

— Ты хочешь сказать, это её вина? В её доме была охрана, чёрт возьми! Это мы её подвели! Не она!

Он резко встаёт, указывая на дверь.

— У тебя три секунды, чтобы убраться отсюда к чёрту, прежде чем