Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 60

«Как постоянного любовника Татьяна меня не рассматривает. Я не гожусь ей в мужья, а цель долговременных отношений – предстоящий брак. Я не подхожу ей ни по возрасту, ни по имущественному положению. Выйдя за меня замуж, она не выиграет ничего, а перспективы найти мужа с квартирой лишится и на веки вечные останется прозябать в общаге. Для ее дочери я вряд ли буду хорошим отцом. Отец, даже не родной, – это солидный, рассудительный мужчина, а у меня еще ветер в голове. Со мной переспать в знак благодарности за открытку или для мимолетного развлечения можно, а постоянные отношения поддерживать ни к чему. Смысла нет».

– Как бы я хотела иметь надежного друга! – изображая прилив откровения, сказала Маркина.

«Это что-то новенькое, – подумал я. – Как видно, у Татьяны появились проблемы, которые она хочет разрешить с моей помощью».

Развить мысль о мужчине-друге она не успела. Дочка оставила кукол, подошла к столу и что-то прошептала матери на ухо. Из всего сказанного я уловил только слово «туалет». Татьяна вздохнула:

– Как ты не вовремя! Ну, ладно, пошли.

Маркина достала из шкафа рулон дефицитнейшей туалетной бумаги, извиняющимся тоном сказала: «Мы не долго», – взяла девочку за руку и вышла в коридор.

Я несколько секунд тупо рассматривал шкаф, откуда она достала туалетную бумагу. Повинуясь необъяснимому желанию, открыл дверцу, убедился, что у Татьяны припасено еще несколько рулонов туалетной бумаги. В задумчивости подошел к окну, посмотрел на освещенный заводской двор, всмотрелся в темную громадину склада бестарного хранения муки, возвышающуюся над главным корпусом хлебозавода. И все понял! Я догадался, где вчера Маркина достала недостающие сто рублей, откуда у нее дефицитная туалетная бумага и почему после смерти Горбаша она стала проявлять ко мне повышенные знаки внимания.

«Зашла бы Татьяна с другой стороны, и я бы влип! Не стала бы она философствовать, жаловаться на судьбу, а просто напоила бы меня водкой, уложила бы в кровать, и наши отношения действительно перешли бы на другой уровень. Я стал бы ее другом, а друзей в беде не бросают».

Как только Маркина вернулась, я извинился и сказал, что должен уйти, так как вспомнил об одном срочном деле, которым предстоит заняться завтра рано утром. Она не поверила ни единому моему слову, но поняла, что проиграла и план ее не удался.

– Пока нас не было, ничего не случилось? – всматриваясь мне в глаза, спросила Татьяна.

– Веришь – нет. Я посмотрел на вилку на столе и понял, что меня в понедельник на нее насадят. Не в прямом смысле слова, но втык дадут знатный! Я совсем забыл о работе, расслабился, стал кое о чем другом думать, и тут в голове всплыло: «Я не сделал справку о состоянии преступности на участке!» В нашем уголовном розыске суббота до обеда – всегда рабочий день, время, когда мы занимаемся подготовкой отчетов для начальства. Сегодня я с тобой все утро провел, справку не отпечатал, а срок сдачи служебной документации никто не отменял. Придется завтра наверстывать упущенное.

– Остался бы еще ненадолго. Никуда твоя справка не убежит.

– Она-то не убежит, вот только я, если еще задержусь, то буду на работе думать не о цифрах, а кое о чем другом. Извини! Спасибо за угощение.

– Как честная женщина, я должна тебе кое-что показать.

Она расстегнула пуговички, распахнула блузку.

– Что скажешь? – с торжеством спросила Маркина. – Нравится?

Если бы я был трезв, то наверняка бы опешил от этого стриптиза, но выпитая водка не дала мне времени на размышления.

– У тебя красивая грудь. Я бы даже сказал – идеальная.

– О боже, ты о чем! – Она картинно прикоснулась ладонью ко лбу. – Ты что, не видишь, что на мне надето?

Тут я все-таки смутился.

– Лифчик? – с надеждой спросил я, хотя прекрасно видел, что на Маркиной надет красивый бюстгальтер красного цвета.

– Какие же вы, мужики, тупицы! – в отчаянии простонала Татьяна. – Какой еще лифчик! Это – «Анжелика». Настоящая, чехословацкая. Ты посмотри, как она держит форму. Такой бюстгальтер – мечта любой женщины, а ты – лифчик! Ты потрогай, посмотри, из какой ткани он сделан. Потрогай, не бойся, я не укушу.

Я погладил рукой по груди, закованной в невидимые чашечки, искренне восхитился и материалом, и всей чехословацкой швейной промышленностью в целом.

– Пока ты сегодня с Аней сидел, меня в отдел женской одежды пригласили, – разъяснила Маркина. – Ты не поверишь, чего там только нет!

– Сколько такая красота стоит? – для приличия спросил я.

– Двенадцать рублей госцены и трешка сверху. Я всего три рубля переплатила, сущие копейки! На базаре «Анжелику» продают по полтиннику, но пойди найди свой размер! Я, пользуясь случаем, кучу бюстгальтеров перемерила и выбрала именно тот, который мне подходит. Тебе цвет нравится?

– Обалденно!

– Жаль, у нас в общаге похвастаться некому. Девчонки, конечно же, поймут, что эта вещь – классная, но как я им объясню, что купила фирменную «Анжелику» всего за пятнадцать рублей? Про открытку, как я понимаю, надо молчать?

– Приглашение было в отдел детской одежды, – напомнил я.

– Понятно, – вздохнула Татьяна. – Про Анины вещи скажу, что на базаре купила, родители с деньгами помогли, а про «Анжелику» придется промолчать.

Она подошла ко мне вплотную, обняла, поцеловала в обе щеки, сопровождая каждый поцелуй комментарием: «Это – за комбинезон, это – за «Анжелику», а это – от меня». Третий поцелуй был страстным, в губы. Я в ответ прошептал, что мне пора. Татьяна достала из шкафа бутылку коньяка.

– Ничем больше отблагодарить не могу. Но я думаю, мы не в последний раз за одним столом сидели?

– Конечно! – согласился я. – Если бы не эта проклятая справка…

Я еще что-то пробормотал в свое оправдание и ушел, оставив Татьяне надежду на скорое свидание. У себя в комнате я с облегчением закурил, подумал, подумал… и открыл коньяк. Беречь его мне было не для кого, а душа просила еще немного выпить и неспешно подвести итоги.

«Завод выпускает хлеб, булочки и пряники. Основная их составляющая – мука. На первом этаже висит доска достижений трудового коллектива хлебокомбината. На ней указано, что ежедневный объем выпускаемой продукции – 86 тонн. Это усредненная цифра, так как по выходным пряничный и булочный цеха не работают. Стоимость одного килограмма пшеничной муки высшего сорта в магазине – 40 копеек. На завод ее поставляют по внутренней цене, которую устанавливает министерство хлебопекарной промышленности. Предположим, что внутренняя цена – копеек 30. Мука поступает на хлебокомбинат бестарным способом, с муковозов и в мешках. В мешке 50 килограммов. Улучшение технологии производства дает экономию шесть процентов. Куда эти проценты деваются – никто не знает, но на перевыполнение плана они не идут. Если бы шесть процентов сэкономленной муки оставались на заводе, их пришлось бы складировать во

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 60