ТРИНИТИ (голос за кадром). Зоуи – это Хлоя? Хлоя Купер?

МЕЙВ ХЕЙВЕРС: Да. Теперь мы знаем это точно. Когда после суда Дженни с дочерью переехали на запад, она поменяла ей имя на Хлою, а сама стала Рейвен Купер. Несмотря на то что этот переезд и смена имени были организованы властями, Рейвен и Хлоя так и не получили никакой реальной психологической помощи, в которой они остро нуждались. И подсознательно Рейвен продолжала бежать и прятаться от Роберта Отэна, хотя ей было известно, что он находится в тюрьме, из которой не выйдет до конца своих дней. В ее представлениях Свинорез был наделен почти сверхчеловеческим могуществом. Именно по этой причине, кстати, Рейвен предпочла не посылать дочь в школу, обучая ее дома. В конечном итоге она передала дочери собственный страх и боязнь окружающего мира. С раннего детства Хлоя Купер была глубоко психически травмирована вещами, которые происходили у нее на глазах, но которые она не могла ни припомнить, ни истолковать. Вот почему даже наедине с собой она была не в силах выразить в словах, сформулировать свой страх.

ТРИНИТИ (голос за кадром). В психологии это явление известно как межпоколенческая травма, или синдром предков, который передается от старшего поколения к младшему. В случае Хлои Купер обострение синдрома предков было спровоцировано чисто случайным внешним сходством между ее новым соседом, доктором Эдамом Спенглером, и страшным чудовищем из ее детских кошмаров – садистом и убийцей, от которого девочка пряталась в стенном шкафу, когда тот приходил насиловать ее мать. И совершенно не важно, что она не могла его вспомнить и описать, – ее тело, ее подсознание все помнило и знало.

Детектив Мейв Хейверс кивает.

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. Хлоя помнила, что она чувствовала в детстве в присутствии мужчины со светло-голубыми, почти прозрачными глазами. И она спроецировала свои чувства на Эдама Спенглера.

ТРИНИТИ (голос за кадром). Ну а что происходило в тот день со Ставросом Василиу?

Изображение детектива Хейверс сменяется фотографией Ставроса и его дяди Георгия, сделанной еще до того, как супруги Спенглер переехали в Кроуз-Пойнт и столкнулись с Хлоей Купер.

После упомянутых событий. 1 октября 2019 года

Часы показывали почти половину одиннадцатого, когда Хлоя – умывшись и завернувшись в простыню – вышла из ванной. Чтобы попасть обратно в кровать и спокойно одеться под прикрытием одеяла, ей предстояло пересечь всю комнату, но там на диване сидел Ставрос, и, хотя шторы были задернуты и в комнате царил полумрак, Хлое по-прежнему не хотелось бегать перед ним полураздетой.

Весь первый день октября они со Ставросом мучились тяжелым похмельем. Ставрос позвонил в «Бич-Хаус» и взял несколько выходных «в связи с необходимостью психологической разгрузки», но Хлоя видела, что с каждым часом он чувствует себя в ее обществе все неуютнее. Она почти не сомневалась, что уже завтра он постарается под тем или иным предлогом уехать, но понятия не имела, как с этим быть.

Она как раз пересекала крошечную гостиную, когда Ставрос обернулся к ней.

– Нечего на меня глазеть, – заявила Хлоя. – В конце концов, это неприлично!

Но он продолжал таращиться на нее. Телевизор работал, но звук был приглушен; на экране мелькала реклама средства от псориаза.

– В чем дело, Ставрос? – сказала она несколько более резким тоном, машинально поправляя полотенце. – Почему ты так на меня смотришь?

– Похоже, полиция нашла твоего отца.

– Что?..

– Эту новость передают по всем каналам. Вот, только что сообщили… – Он ткнул пальцем в мерцающий экран телевизора, где как раз сейчас крутили рекламу, предлагающую доверчивым зрителям новый план страхования квартир. – Кто-то из лаборатории, которая занималась анализами улик из галереи, сообщил прессе предварительные результаты анализа ДНК крови, оставленной на месте третьим человеком…

Хлоя нахмурилась.

– Ничего не понимаю! При чем тут мой отец?

– Так ведь в лаборатории анализировали твою ДНК! Они выделили ее из твоей крови, оставшейся на месте преступления, а потом сравнили ее с общенациональной базой и нашли родственное совпадение с человеком, который отбывает пожизненное в квебекской тюрьме. – Ставрос немного помолчал и добавил: – За одиннадцать доказанных убийств.

Напряжение, повисшее в воздухе, было таким сильным, что казалось – стоит шевельнуть пальцем, и во все стороны полетят искры.

– Кто… кто этот человек? – спросила Хлоя хриплым шепотом, чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце.

Ставрос поднялся, подошел к ней и присел на краешек кровати, на которую Хлоя, сама того не заметив, забралась с ногами. Слишком близко, ну да бог с ним… Она подтянула колени к груди, и боясь, и страстно желая услышать правду.

Ставрос коснулся рукой ее лодыжки.

– Н-не прикасайся ко мне, пожалуйста.

Он убрал руку и принялся теребить клок волос под нижней губой.

– По телевизору сказали, он похитил твою мать, когда ей было семнадцать, и шесть лет держал ее в плену у себя на ферме. Каким-то чудом ей удалось сбежать… вместе с тобой.

Хлоя удивленно уставилась на него.

– Моя мать приехала из Англии, когда я была младенцем.

– Хлоя, – мягко сказал Ставрос, – по телевизору сказали, что женщина, ДНК которой нашли на месте преступления, приходится этому человеку родной дочерью. Его имя – Роберт Отэн. Сорок с лишним лет назад он похитил семнадцатилетнюю английскую туристку Дженни Смит, и она родила от него ребенка, пока была у него в плену. Девочку. Когда ребенку было четыре, ей удалось бежать. Дженни Смит назвала дочь Зоуи.

Хлоя почувствовала, как кровь отхлынула у нее от головы. В ушах зазвенело, стены комнаты закачались, и откуда-то очень издалека донесся голос ее матери, всю жизнь говорившей с британским акцентом:

«Беги, Зоуи! Прячься!

Быстрее, Зоуи! Он идет! Полезай сюда, в маленькую пещеру! Здесь он тебя не увидит!»

Выскочив из постели, Хлоя ринулась к телевизионному пульту на столе. О том, что Ставрос увидит ее короткие толстые ноги