– Где я? – с трудом шевеля языком, спросила она.

И вспомнила слабый плеск воды, пробивавшийся сквозь забытье, мыльную пену, горячий пар. Она что, в бане мылась? Там ей, наверное, стало плохо, упала… и потеряла сознание, бредила. Теперь она в больнице, потому и стены белые. А румяная женщина – медсестра или сиделка.

Еве стало легче. Ничего страшного с ней не произошло.

– Ты лежи, лежи. Отдыхай! – ворковала сиделка. – Я тебя давеча купала в ванной, так ты вроде при своем уме была. На ногах плохо держалась, но ничего, мы с тобой справились: вымылись, расчесались, переоделись во все чистое. А потом ты до постели, голубушка, добралась, упала на подушку и уснула, как мертвая! Чаю хочешь горячего?

Ева не знала, хочет она чаю или нет. Тело, словно налитое свинцом, не слушалось, во рту пересохло.

– Где я? – упрямо повторила она.

– В Горелове, – ответила сиделка. – В доме Николая Крюкова. А я – его сестра двоюродная, по хозяйству помогаю. Он тебя среди ночи вдруг привозит, спящую, трезвонит… у меня аж сердце зашлось! Выскочила на порог раздетой. А он и говорит – принимай, мол, сеструха, гостью. Вымой ее, чаем напои, уложи и глаз не спускай. Случится что – прибью! Сам-то повернулся – и к машине. Куда, зачем? Только рукой махнул! Уже с дороги позвонил, объяснил, что ему срочно в Москву вернуться надо. И чтобы я, значит, языком не трепала.

Ева закрыла глаза. Слова сиделки ее испугали. Кто ее привез? Куда? Что за Горелово? От беспорядочных, путаных мыслей заболела голова.

– Эй, ты не спи! – всполошилась женщина. – Хватит! Давай чай пить. Колька приедет, он сам тебе все объяснит.

Напротив Евы белел четырехугольник окна. Глаза медленно привыкали к свету. Она лежала и смотрела, как летят за окном белые хлопья. Что-то темное, жуткое осталось позади, в длинной веренице ее ночных снов…

* * *

Прошли день и ночь. Снегопад прекратился. Все опять таяло и капало. По светлому небу бежали обрывки туч.

В доме было тепло, через раскрытые шторы в гостиную лилось яркое весеннее солнце.

– По традиции разожги камин, Николай, – попросил Смирнов.

– Какой еще традиции? – удивился Крюков.

– Когда я подвожу итоги расследования, раскрываю все тайны и называю все имена – это обычно происходит в доме наподобие твоего, с множеством комнат, большой гостиной и горящим камином. У огня собираются участники событий, угощаются хорошим коньяком, вином или кофе. А я рассказываю им занятную историю о преступлении и сыщике, который раскрыл его. Как он это сделал? Какими извилистыми путями пришел к разгадке?

– Ну, раз надо, – вздохнул, поднимаясь с кресла, хозяин. – Пойду, принесу дров. Традицию следует поддерживать.

В Горелове, в гостиной дома Крюкова собрались доктор Адамов, его жена Кристина, Ева Рязанцева и Всеслав Смирнов. Ждали Николая. Он вошел, отдуваясь, с охапкой березовых поленьев в руках, и скоро дрова занялись веселым огнем, затрещали в камине. Запахло лесом, березовым дымком.

– Вы нас вызвали сюда, чтобы назвать имя убийцы? – неприязненно спросила Кристина Адамова, красивая холодная блондинка. – Обязательно было ехать за город?

Ради такого случая она накрасилась, тщательно оделась и сидела с видом человека, которого отвлекли от чего-то важного из-за пустяка. Она нервничала и старалась это скрыть.

– Кристина, ради бога! – раздраженно прошептал Адамов, одергивая ее. – Прекрати.

– У меня есть причина назначить встречу именно здесь, – спокойно ответил сыщик. – Но я не буду вам ее называть. Вас это не касается. Лучше объясните нам, как в вашем шкафу оказался хирургический костюм в крови Лейлы Садыковой?

Кристина побледнела и закашлялась.

– Н-никакого… ничего по… подобного.

– Бросьте! – рассердился Всеслав. – Мне вчера вечером позвонила ваша падчерица, Ася, и все рассказала.

– Это недоразумение! – воскликнул Адамов. – Ася еще ребенок. Она любит… фантазировать.

– Костюм подбросили, – пробормотала Кристина, поняв, что отпираться бесполезно.

– Кто?

Адамовы в панике переглянулись.

– Ну, допустим, вы правы, – сжалился над ними Смирнов. – Куда вы его дели? Это вещественное доказательство, между прочим.

Доктор опустил голову.

– Сожгли. Мы обвиняли друг друга, ругались, на чем свет стоит, а потом я поклялся жизнью дочери, что в ту ночь, когда убили Лейлу, я действительно спал. Жена тоже честно рассказала, как следила за мной… и про ту мою встречу с Садыковой в кафе, и… в общем, мы все обсудили. Никто из нас не убивал. Костюм решили уничтожить. Отнесли на помойку, подальше от дома, и сожгли… дотла. Скальпель тоже… выбросили. В реку.

– Ну и ну! – возмутился Крюков. – Это ж улика!

Адамовы молчали. Несмотря на видимое неодобрение окружающих, они не жалели о том, что сделали.

– Сожгли так сожгли, – вздохнул сыщик. – Убийца разоблачен, и никакие улики уже не играют роли. Не скрою, ваше поручение, Лев Назарович, оказалось тяжелейшим испытанием для меня. Когда я взялся за дело, я считал смерть Лейлы Садыковой отправной точкой, от которой следует вести расследование. Это была моя первая и основная ошибка. Потом я сделал вторую – не обратил внимания на странное поведение некоего Константина Марченко, актера театра «Неоглобус», взявшего сценический псевдоним Кристофер Марло.

– Жизнь всегда подсказывает правильный путь, если к ней прислушиваться, – сказала Ева. – В театре должна была состояться премьера спектакля «Ошибка лорда Уолсингема»! Тебе стоило пойти. Я предлагала!

– Если бы я обратил внимание на название… Нет, все равно шаблоны моего мышления заслонили бы от меня этот завуалированный намек. Когда стало известно об убийстве в Горелове, я опять-таки связал его с клиникой пластической хирургии, врачами и смертью медсестры Садыковой. Я не понимал, что иду туда, куда меня направляют, и делаю шаги, которых от меня ждут. Убийца все спланировал заранее. Он осуществлял свою цель на фоне отвлекающей истории о преступниках, занимающихся незаконным изъятием человеческих органов и последующей их продажей. Отличная ширма! Тем более что подобные слухи упорно ходят по городу. Вот наш «затейник» и воспользовался ими! Думаю, он собирался представить вас, Адамов, как одного из участников подпольной торговли органами, у которого от совершаемых им злодеяний, попросту говоря, произошел психический надлом, развитие душевной болезни. Под ее влиянием вы якобы начали убивать. «Затейник» следил за вами, тщательно изучал ваше окружение, ваши