Маг обернулся, сбежал по ступеням и, нависнув над худосочной особой, процедил:

— А мне без разницы, есть она там по-вашему или нет, ключ, живо! Или вы меня не узнаете?

— Узнаю, господин маг, но ключ не дам! –пискнула тетка, сжимаясь, словно в предчувствии удара. — Хоть убейте, не дам. Не положено!

— Дура! Сам возьму, — огрызнулся Митя и, оттолкнув консьержку в сторону, кинулся к шкафчику с ключами.

— Убивают, люди добрые, — заорала вдруг тетка в голос. — Помогите!!!

Чертыхнувшись, маг поскорее вырвал ключ с крючка и, не обращая внимания на дурную бабу и на хлопанье дверей, из-за которых выглядывали перепуганные жильцы, кинулся наверх.

Ключ только успел повернуться в замке, а Митя уже ворвался в квартиру. Он, конечно, не был уверен, что застанет здесь волшебницу и сможет предъявить ей обвинения. Но надежда оставалась. Однако ж, жилище встретило его темными комнатами и пустым коридором. Вихрем промчавшись по помещениям, маг зарычал от беспомощности. Лебедевой не оказалось, и, конечно же, Ульяны тут тоже не было.

— Да где же вы прячетесь, Елена Александровна, — прошептал маг, еще раз обходя комнаты и вновь не замечая ничего интересного. Он уже собирался покинуть пропахшую лилиями квартиру, как вдруг вспомнил о тайнике. Подойдя к стене и сняв с нее картину, маг принялся искать нужный кирпич. С помощью магии все получалось гораздо проще, и Митя только теперь осознал, как привык пользоваться своим даром. Теперь же протез, тяжелый и неудобный, двигался со скрипом, утруждая и без того несчастное плечо. Тайник без магического зрения поди найди, да к тому же, в такой момент, когда он чуял, что дорога каждая минута, перемещаться придется пешком, а не через зеркала.

Но вот один из кирпичей дрогнул под пальцами, и маг, вцепившись в края, поспешно вынул его из стены. В темной нише что-то белело. Митя выгреб содержимое и скривился, как от боли. Белый батистовый платочек с алой вышивкой, тот, что он давеча видел у Ульяны Семеновны в руках, портили бурые пятна крови. Прижав платок к груди, маг принялся рассматривать, что еще есть в нише, и выудил записку. Подойдя ближе к окошку, он в неровном свете луны с трудом прочел: «В полночь на воздушной пристани. Будьте один».

За спиной, точно подгадав момент, забили часы. Маг оглянулся, золотые стрелки сложились в ровную прямую. Половина двенадцатого.

— Что ж, время еще есть, — сообщил сам себе Митя, после чего спрятал все находки в карман и, не заметив, что записка упала на пол, побежал прочь из злополучной квартиры.

Кто-то попытался остановить его, кто-то ругался, Митя не обращал на жильцов внимания. Выскочив из дома, он направился к дороге и, вскинув руку, почти сразу же остановил паровую машину.

— К воздушной пристани, живо! — скомандовал маг.

— В такой-то час? — усомнился возница.

— Приказ мага Зеркального департамента, — процедил Митя, поднимая железный кулак. Блик от света фонаря, скользнувший по протезу, заставил водителя прикусить язык и, вывернув руль, давить на газ.

Паровик мчался мимо спящих зданий и освещённых улиц, шумных пивных и темных подворотен. Редкие прохожие спешили на работу или домой. Изредка попадались лихачи на тройках с бубенцами, увозящие в закрытом экипаже любителей ночных приключений. Митя глядел на Крещенск, живущий своей обыденной жизнью, с омерзением и ненавистью, ведь сейчас где-то там, во тьме, безумная Лебедева держала в заложницах Ульяну Семёновну, но ни одной живой душе в этом большом городе и дела не было до его печали.

У входа на территорию воздушного вокзала Митя впрыгнул из машины и направился к калитке.

— Эй, а деньги? — окликнул его водитель.

— Завтра в департамент подъедешь, там с тобой и расплатятся, — отмахнулся маг и тут же позабыл о нем.

Митя еще не решил, как станет открывать калитку, если та заперта, ведь магических сил у него не было. Но оказалось, что калитка открыта. При этом в сторожке охранника светилось окошко, значит, территория охранялась. Решив, что разберется со сторожем при встрече, маг направился к лестнице.

В дневное время подъем к пристани осуществлял подъемник. Железная кабинка с раздвижными дверями приводилась в движение хитрым механизмом, который под землей вращали запряженные лошади. По темному же времени суток подъемник стоял внизу, распахнув двери в свой темный зев, точно вход в пещеру к дракону. Мите даже почудилось, что там внутри кто-то есть, но проверять так ли это он не стал, боясь опоздать к назначенному времени. Не рассчитывая на подъемное устройство, он бегом направился к лестнице.

Ступени отозвались гулом, едва он начал подъем, значит ни о какой внезапности речи идти не могло. Что ж, пусть все будет так, как будет, решил про себя маг, не сбавляя шаг. Первый пролет, второй, третий. И вот он уже на уровне крыш большинства домов в городе. Еще несколько десятков ступеней и даже гостиница, все еще закрытая на ремонт, остается там. Под ногами.

Последний пролет маг проделал неспешно, не желая выглядеть затравленным. И хотя сердце его билось бешено, а все мысли крутились лишь вокруг Ульяны Семеновны, он надеялся показать Лебедевой, что он не тот, кого просто запугать.

Едва маг шагнул на пристань, как сразу же заметил на другом конце, на скамейке, хрупкую фигурку. Прожектора, включенные по ночам, дабы дирижабли не врезались в вышку, освещали всю площадь достаточно, чтобы не осталось сомнений — это Ульяна.

Девушка сидела на скамейке и казалась такой маленькой и такой далекой. Позабыв о любой опасности, Митя побежал к ней. Оставляя за спиной здание станции, украшенное колоннами и резными дверьми, кованные перила, охраняющие путешественников от падения вниз, и даже собственные страхи. Главное, что Ульяна Семёновна была здесь, и он пришел вовремя.

Подбежав к скамейке, Митя упал на колени и, взяв Ульяну за руки, принялся покрывать их поцелуями:

— Господи, как я боялся за вас, душа моя, как дрожал, — шептал маг, ощущая как свербит в носу, — ну ничего, вот я здесь и все разрешится лучшим образом, вы же мне верите? — он взглянул ей в лицо и только теперь заметил на ее щеках кровь. Мелкие раны иссекли нежную девичью кожу не только на лице, но и на руках, как если бы ей пришлось закрываться от нападения.

— Боже мой, — с ужасом прошептал Митя, рассматривая кровоточащие ссадины, — кто это сделал, Ульяна Семеновна? Лебедева, да? Я с нее