Закончив с соцсетями, я перешел в полноценный режим репортера, используя различные поисковики для поиска других упоминаний о Кристине Портреро. Вскоре я нашел ту сторону её жизни, которую не афишируют в «Instagram». У неё был арест за вождение в нетрезвом виде, а также задержание за хранение контролируемого вещества — «МДМА», более известного как экстази или молли, клубного наркотика, повышающего настроение. Аресты привели к двум курсам принудительной реабилитации и испытательному сроку, который она прошла, чтобы судья снял судимость. Оба случая произошли более пяти лет назад.

Я всё еще был в сети, выискивая детали о погибшей, когда телефон завибрировал. На экране высветился скрытый номер.

Я ответил.

— Это Лиза Хилл.

— О, хорошо. Спасибо, что перезвонили.

— Вы сказали, что хотите написать статью. Для кого?

— Я работаю в онлайн-издании под названием «FairWarning». Возможно, вы о нем не слышали, но наши материалы часто перепечатывают такие газеты, как «Washington Post» и «L.A. Times». У нас также есть соглашение о праве первого просмотра с «NBC News».

Я услышал стук клавиш и понял, что она заходит на сайт. Умная, её просто так не проведешь. Повисла пауза — видимо, она изучала главную страницу.

— И вы здесь есть? — наконец спросила она.

— Да, — ответил я. — Нажмите на ссылку «Наши сотрудники» в черном заголовке, там профили. Я последний в списке. Самый недавний сотрудник.

Я услышал щелчок мыши. Снова тишина.

— Сколько вам лет? — спросила она. — Вы выглядите старше всех, кроме владельца.

— Вы имеете в виду редактора, — поправил я. — Мы работали вместе в «L.A. Times», а потом я пришел к нему, когда он основал этот проект.

— И вы находитесь здесь, в Лос-Анджелесе?

— Да, мы базируемся здесь. В Студио-Сити.

— Не понимаю. Какое дело такому сайту для потребителей до убийства Тины?

К этому вопросу я был готов.

— Часть моей специализации — кибербезопасность, — сказал я. — У меня есть источники в полиции Лос-Анджелеса, и они знают, что меня интересует киберсталкинг, так как это касается безопасности потребителей. Так я узнал о Тине. Я говорил с детективами по делу — Мэтисоном и Сакаи — и они рассказали, что она жаловалась друзьям на мужчину, с которым встречалась или познакомилась, и который, по её ощущениям, преследовал её в цифровом пространстве — именно эту фразу использовали детективы.

— Они назвали вам моё имя? — спросила Хилл.

— Нет, они не выдают имена свидетелей. Я…

— Я не свидетель. Я ничего не видела.

— Извините, я не то имел в виду. С точки зрения следствия, любой, с кем они говорят по делу, считается свидетелем. Я знаю, что у вас нет прямых сведений о преступлении. Я увидел ваше имя в статье «Таймс» и поэтому решил связаться.

Снова стук клавиш. Интересно, проверяет ли она меня дальше, отправляя письмо Майрону, основателю и исполнительному директору «FairWarning»?

— Вы работали в чем-то под названием «Бархатный гроб»? — спросила она.

— Да, до прихода в «FairWarning», — ответил я. — Это был местный ресурс расследовательской журналистики.

— Тут написано, что вы сидели в тюрьме шестьдесят три дня.

— Я защищал источник. Федералы требовали имя, но я не сдал его.

— И что случилось?

— Через два месяца источник сам вышел на связь, и меня освободили, так как федералы получили то, что хотели.

— Что с ней стало?

— Её уволили за утечку информации мне.

— Ох, черт.

— Да. Могу я задать вам вопрос?

— Да.

— Мне любопытно. Как «Таймс» нашли вас?

— Я когда-то встречалась с парнем, который работает у них в спортивном отделе. Он подписан на меня в Инстаграме, увидел фото, которое я выложила после смерти Тины, и сказал репортеру, что знает того, кто знал погибшую.

Иногда достаточно такой случайности. В моей карьере их было немало.

— Понял, — сказал я. — Так скажите, это вы рассказали детективам о киберсталкинге?

— Они спросили, не было ли с ней чего-то необычного в последнее время, и я не смогла вспомнить ничего, кроме того кретина, с которым она зацепилась в баре пару месяцев назад. Он, кажется, знал о ней слишком много, понимаете? Это её немного напугало.

— Знал слишком много — в каком смысле?

— Ну, она особо не распространялась. Просто сказала, что встретила парня в баре, и это должно было быть просто случайное знакомство, но выглядело как подстава. Они пили, и он говорил вещи, из которых она поняла, что он уже знает, кто она такая, и знает о ней детали. Это было чертовски жутко, и она просто свалила оттуда.

Мне было трудно оценить последовательность истории, поэтому я попытался разбить её на части.

— Хорошо, как называлось место, где они встретились?

— Не знаю, но она любила заведения в Долине, — сказала Хилл. — Места на бульваре Вентура. Она говорила, что мужчины там не такие навязчивые. И, думаю, это было как-то связано с её возрастом.

— В смысле?

— Она становилась старше. Парни в клубах Голливуда, Западного Голливуда — они все либо моложе, либо ищут кого помоложе.

— Понятно. Вы сказали полиции, что она предпочитала Долину?

— Да.

Я встретил Тину в баре ресторана на Вентуре. Интерес Мэтисона и Сакаи ко мне становился всё понятнее.

— Она жила недалеко от Сансет-Стрип, верно? — спросил я.

— Да, — подтвердила Хилл. — Просто вверх по холму. Рядом со старым «Spago».

— Значит, она ездила через перевал в Долину?

— Нет, никогда. У неё давненько отобрали права за пьянку, и она перестала садиться за руль, когда шла развлекаться. Пользовалась «Uber» и «Lyft».

Я предположил, что Мэтисон и Сакаи уже получили данные о поездках Тины. Это помогло бы определить бары, которые она посещала, и другие её перемещения.

— Вернемся к преследованию, — сказал я. — Она пошла в клуб одна и встретила этого парня, или это было заранее оговорено, через приложение для знакомств?

— Нет, это было в её духе, — сказала Хилл. — Она просто пошла туда, чтобы немного выпить, послушать музыку, может, познакомиться с кем-то. И как бы случайно наткнулась на этого типа у бара. С её точки зрения, это была случайность, или должно было ею быть.

Похоже, то, что произошло между Тиной и мной, не было единичным случаем. У Тины была привычка ходить в бары одной в надежде встретить мужчину. Я не придерживался старомодных взглядов на женщин. Они вольны ходить куда угодно и делать что угодно, и я не считал, что жертва несет ответственность за то, что с ней происходит. Но, учитывая вождение в нетрезвом виде и хранение наркотиков в прошлом, у