Торкель кивнул. Снял куртку и ботинки и пошел в квартиру. Юлия смотрела ему в спину. С каждым шагом, когда Торкель удалялся от нее, ей становилось легче.

Еще немного, и это чертово Рождество закончится.

Мина отыскала номер психотерапевта в тот же вечер, когда они с Натали вернулись от Вальтера. Это оказалось совсем не сложно при той аккуратности, с которой Беата вела свои записи. Мина передала телефон коллегам. Она не была уверена, что сможет профессионально вести беседу о прошлом Никласа.

Это все, что она могла сделать на данный момент. И сегодня сочельник. Для Мины этот праздник был чем-то вроде вынужденного отпуска, в то время как все вокруг только и делали, что поглощали рождественские окорока и вскрывали пакеты с подарками.

Часы тикали. Близился Новый год. Никласу оставалось семь дней жизни. И все-таки, где он сейчас?

– Странно как-то праздновать Рождество без папы, – сказала Натали. – Чем так сидеть, лучше бы нам поискать его.

– Ты рассуждаешь как полицейский, – улыбнулась Мина. – Поверь, мои коллеги делают что могут.

Натали залезла с ногами на диван и закуталась в одеяло. Она почти весь день просидела в таком положении.

– Ты говорила с этим… психотерапевтом? – спросила она.

Мина чувствовала примерно то же, что и Натали. Только, в отличие от дочери, понимала, что надо потерпеть.

– Я уже сказала, что полиция делает все возможное, – повторила она. – Они свяжутся с ним обязательно. Но доктор давно вышел на пенсию, и его потянуло на приключения. Сейчас как будто в Руанде, общается с гориллами. Так сказал Адам вчера вечером. Если в джунглях нет сотовой связи, поговорить с ним пока не получится.

Натали кивнула и снова занялась телефоном.

– Я всего лишь хочу вернуть отца, – прошептала она.

Мина еще пощелкала пультом, переключая каналы, потом выключила телевизор и встала.

– Слушай, – сказала она Натали, – понимаю, что без папы все не то, но… почему бы нам не провести это время в свое удовольствие? Думаю, это именно то, чего нам сейчас желает Никлас. Что скажешь? Может, засучим рукава?

Тишина. Затем Натали неуверенно посмотрела на мать.

– И что ты собираешься делать?

– Думаю, мы должны решить это вместе, – ответила Мина и широко развела руками, как бы в подтверждение широты возможностей.

– Но что ты можешь предложить? – Натали невесело улыбнулась. – Что ты вообще способна… выдержать?

Мина почувствовала, как участился пульс. Она не знала, чего ждет от нее дочь и как это согласуется с ее комплексами. Все это не имело значения. Материнский инстинкт бурлил в венах. Сильнее, чем то, с чем Мина даже не пыталась бороться.

– Все, – ответила она. – Я выдержу все.

В глазах Натали вспыхнула озорная искра. После чего дочь вскочила с дивана и сбросила одеяло.

– Одевайся! – скомандовала она. – «Иса»[19] работает в праздники.

– «Иса»? – обеспокоенно переспросила Мина. – И что мы будем там делать?

– Мы купим там пряничные домики. – Натали уже надевала куртку. – Мы с тобой никогда такого не делали. Я всегда завидовала детям, которые строят с мамами на Рождество пряничные домики. Папа пытался, но у него обе руки левые. Готовит он хорошо, а с домиками не получается. Мама, пожалуйста… Давай построим домик, с карамельной крышей, о которую обжигаешь пальцы. С королевской глазурью, которую невозможно выдавить из тюбика. И кучей «нон-стопа» на крыше. Хотя «нон-стоп» – самое отвратительное печенье в мире.

Слова лились из нее потоком, и Мина, не осознавая, что делает, шагнула к дочери. Это был маленький, но решающий шаг, сокративший расстояние между ними. Мина взяла Натали за руки, прижалась губами к ее волосам и прошептала:

– Конечно, мы сделаем пряничный домик, мой любимый, любимый ребенок…

Едва они вернулись из магазина и собрали пряничный домик, как раздался звонок в дверь.

– Кто это, мама? – спросила Натали, слизывая глазурь с пальцев.

– Понятия не имею, – ответила Мина. – У меня не бывает гостей, особенно в канун Рождества.

Она сунула в рот кусок пряничной крыши и пошла открывать.

На пороге стоял Винсент, с поникшими плечами и белым как полотно лицом.

– Что случилось? – Мина в ужасе отступила на шаг, пропуская его в квартиру.

Тот случай, когда вежливая светская болтовня неуместна. Но Винсент как будто хотел о чем-то спросить. Как бы то ни было, таким Мина его видела впервые.

Менталист то смотрел на нее, то отводил глаза. Как будто боялся того, что могло из него вырваться.

– Я получил письмо, – наконец начал он.

– Мама! – донеслось из кухни. – Это весь «нон-стоп»? У меня заканчивается упаковка.

Винсент заглянул в квартиру. Потом перевел взгляд на Мину. Что бы его ни мучило, сейчас отпустило.

– Это все Локи, – пробормотал менталист. – Он хочет, чтобы мы приехали в лабораторию судмедэкспертизы. Якобы кто-то украл самые старые кости.

– Кто бы сомневался, – вздохнула Мина и потянулась за курткой. – Это, конечно, срочно?

– Нет, – покачал головой Винсент. – Локи звонил утром и собирался куда-то идти. Мы договорились встретиться, когда он вернется.

– Он написал заявление в полицию? – спросила Мина.

– Нет пока. Локи боится потерять работу. Он позвонит нам. Я дожидался его звонка дома, но потом подумал, что нам лучше быть в одном месте, чтобы сразу поехать к нему. Дома по мне, так или иначе, никто не скучает.

– Похоже. это будет самое безумное Рождество в моей жизни, – пробормотала Мина. – Представляю, через что придется пройти Марии.

Винсент вздрогнул.

– Они… они будут счастливы отдохнуть от меня, – прошептал он.

Слишком громко, как показалось Мине. Как будто хотел убедить в этом самого себя.

– Что случилось, Винсент? – спросила Мина.

– Я… не могу сейчас говорить об этом, – пробормотал он и поднял сумку. – Вот здесь… шафрановый кекс. Пожалуй, несколько пересох в духовке, но…

Винсент снова осекся. Втянул воздух, как будто хотел что-то добавить, но вместо этого наклонился, снял ботинки и поставил на только что купленную полку для обуви рядом с сапогами Натали.

– Я вижу, вы переставили мебель, – заметил он.

– Натали здесь, – рассмеялась Мина. – Проходи, сам увидишь.

Она провела менталиста в гостиную.

Натали вышла из кухни:

– Здравствуйте, Винсент! С Рождеством! Мы только что построили пряничный домик. Сейчас будем смотреть «Утиные истории».

– Садись! – Мина похлопала по дивану. – Ешь пряники, но если накрошишь, убью.

Они уселись втроем. Винсент между Натали и Миной. На экране Петрина Соланж зажгла свечу. Послышался голос Бенгта Фельдрейха.

– «Утиные истории», значит. – Винсент толкнул Натали локтем в бок. – Тысячу лет не смотрел. Ты не слишком взрослая для них?

– Как не смотрели? – удивилась Натали. – Разве у вас нет