Несмотря на эти слова, физически крепкий Чжэн Фэнши, казалось, был опустошен услышанным. Его колени задрожали, и он медленно опустился обратно на стул.

– Да, это всего лишь мои предположения, только она может открыть нам истинную причину. – Фэн Лукуй перевела взгляд на Се Цайцзюнь. – Скажи что-нибудь.

Се Цайцзюнь не смела поднять глаз на Фэн Лукуй, только покачала головой:

– Это не я.

– Ты можешь отрицать свою причастность, в любом случае прямых улик, доказывающих, что это ты, нет. Заявить на тебя в полицию я тоже не смогу. Однако я не могу закрыть глаза на то, что ты осталась ночевать в спальне в мужской части общежития. Это серьезное нарушение правил школы, и, полагаю, тебе придется уйти с поста. Члены учсовета, совершившие подобные проступки, также проходят подозреваемыми по делу об убийстве. Я несу за это полную ответственность и уже подала в отставку, как и Гу Цяньцянь, одолжившая тебе свой пропуск.

– Вы обе не обязаны это делать. Это не ваша ответственность, а целиком моя вина. Я уйду из школы по собственной инициативе, – сказала Се Цайцзюнь. – Но я не убивала У Гуань. Хотя моим словам, конечно, никто не поверит…

– Мы все хотим тебе верить, но ты уже солгала однажды, так что, скорее всего, солжешь снова. Мне жаль, но мы больше не можем тебе доверять, по крайней мере, я не могу. Если бы не убийство, то я бы тебя прикрыла, но не теперь. На этот раз я действительно ничем не могу помочь.

Се Цайцзюнь склонила голову еще ниже, волосы полностью скрыли ее лицо, слезы стекали по прядям.

– Что мне делать?! Что… – в отчаянии вскрикнула она, но очень тихим голосом. Возможно, это был предел ее громкости.

Се Цайцзюнь схватила сумку, стоявшую у ее ног, дернула молнию и вытащила длинный синий предмет, сжала в руке, а затем медленно встала, опрокинув кованый стул, и попятилась назад. Раздался звук, с которым выдвигается лезвие канцелярского ножа. Она приставила его кончик к своему горлу, дрожа всем телом.

– Цайцзюнь! – Чжэн Фэнши вскочил, однако она остановила его:

– Не подходи!

– Цайцзюнь, не делай глупостей! Твоя школьная жизнь, возможно, сейчас закончилась, но твоя человеческая жизнь нет! Неважно, убила ли ты У Гуань, ты можешь жить дальше, не нужно делать эту ошибку. Нужно продолжать жить… – Фэн Лукуй заколебалась. – Продолжать жить, как будто ничего не случилось.

– Не время для подобных речей, – не выдержала Гу Цяньцянь. – Я не позволю тебе уйти. Вас накажут, и, скорее всего, сурово, но не исключат. Я это гарантирую. Если вы вдвоем всецело возьмете на себя ответственность, то эту трудную ситуацию мы преодолеем.

– Хватит. – Се Цайцзюнь покачала головой. – Даже если я останусь в школе, что будут обо мне думать? Разве не ты считаешь меня убийцей? Нет, даже если все обстоятельства прояснятся, в глазах других я буду просто шлюхой, которая ночует в общежитии для парней. Ведь я… я… я действительно такая!

– Я не могу позволить тебе нести единоличную ответственность, – встрял Чжэн Фэнши, – я тоже…

При этих словах все это время сохранявшая молчание Яо Шухань встала, подняла голову, сделала глубокий вдох, снова тяжело вздохнула и устремила взгляд на съежившуюся Се Цайцзюнь, а затем сказала бесцветным голосом одну фразу, после которой сжимавшая в руке канцелярский нож девушка повалилась на пол:

– Тан Ли и У Гуань убила я.

Дождавшись, пока Чжэн Фэнши под руки отвел Се Цайцзюнь на место, она продолжила:

– Гу Цяньцянь, подруга, помнишь, как тем вечером вы пришли в библиотеку поговорить со мной? Тогда я рассказала вам, что когда училась в старших классах, то по ночам сбегала в оранжерею. Тебе не показалось это странным? Оранжерея открыта только в полдень и после занятий, в остальное время она заперта. Как же я могла свободно входить и выходить из нее по ночам? Вы должны были догадаться о причине: так же, как и у Се Цайцзюнь, у меня был ключ от комнаты учсовета. Во время расследования убийства Тан Ли меня не было в списке подозреваемых, потому что я спряталась в учебном корпусе. Полиция думала, что тот заперт, однако это было не так, потому что я взяла ключ от учебного корпуса в комнате учсовета и спряталась в нем, заперев дверь изнутри. Тогда-то я и приметила Тан Ли в окне второго этажа.

Снегопад еще не прекратился, поэтому я вернулась в общежитие, переоделась в резиновые сапоги и, к счастью Лу Ин, снова открыла окно в душевой. После этого я последовала за Тан Ли в административный корпус, выжидая возможность убить ее. Разумеется, нож Лу Ин тоже украла я. Тайком вынесла его, чтобы впоследствии иметь козла отпущения, на которого можно повесить убийство, но я не ожидала, что этот нож так быстро найдет себе применение. Когда я ударила Тан Ли, она смогла убежать, но я не придала этому значения. Она меня не знала и не смогла бы написать на земле мое имя. К тому времени снег уже прекратился, и по дороге в общежитие я оставила за собой ряд следов. После этого я сняла резиновые сапоги в душевой, припрятала их в укромное место и сразу же вернулась в свою комнату.

В шесть часов утра комендант общежития открыла главную дверь. Воспользовавшись моментом, когда она вышла в туалет, я выскользнула наружу и проделала весь путь до учебного корпуса. Тщательно заперев за собой дверь, я нашла самую редко использовавшуюся комнату и спряталась в ней. Из-за убежденности в том, что учебный корпус заперт, полиция не стала его обыскивать и не нашла меня.

Убийство У Гуань я совершила по тому же принципу. Вы все ошибочно полагаете, что школа изолирована и у убийцы есть только два пути проникнуть на место преступления, но это вовсе не так. Вы игнорируете одну возможность: убийца может заранее спрятаться в школе и покинуть ее, совершив преступление. В тот вечер Фэн Лукуй проводила меня до автовокзала и вернулась обратно, однако я не уехала на автобусе домой. Было ровно девять вечера – время, в которое старшеклассники заканчивают самоподготовку, поэтому ворота школы оказались открыты. Прикладывать пропуск не было нужды, а затесаться в толпе и вовсе не составило мне труда. Я сразу же направилась в административный корпус в ожидании, когда выйдет У Гуань. Из нескольких источников я знала, что она точно должна прийти в тот вечер. Она действительно появилась там в половину третьего ночи. Она пришла с какой-то тайной целью, поэтому, увидев меня, очень испугалась