неопределенным. Благодаря «Бендини» моя многообещающая карьера отправилась в сточную канаву, и, если бы я выжил, мне светила бы жизнь в бегах. Поэтому в качестве компенсации я взял грязные деньги. Десять миллионов долларов исчезли как по волшебству, отправленные банковским переводом. Кое-что я пустил на лечение матери, кое-что отдал родителям Эбби, остальное спрятал в офшоре. Позже я рассказал об этом ФБР и предложил вернуть большую часть суммы. Им было плевать – их заботила лишь поимка бандитов. Да и что бы они стали делать с этими деньгами? Думаю, со временем они просто забыли.

Джек потягивал коктейль, слушая с большим интересом.

– В последний раз я связался с ФБР, устроившись на работу в «Скалли» в Лондоне. Они потеряли ко мне всякий интерес. Я надавил на них и в конце концов получил письмо от налоговой службы: отказ от претензий, дело закрыто.

– Деньги все еще там, в офшоре? – уточнил Джек.

– Все еще там, в «Королевском банке Квебека», который, как выяснилось, находится по соседству с «Тринидад траст».

– На Большом Каймане?

– На Большом Каймане. Эти ребята умеют хранить секреты, поверь.

– Сегодня там гораздо больше десяти миллионов.

– Верно. Они приносят проценты уже пятнадцать лет, причем без налогов. Я посоветовался с Эбби, и мы решили, что сейчас самое время избавиться от большей части этих денег. Почему-то мы всегда чувствовали, что они не совсем наши, понимаешь?

– Пойдут на выкуп?

– Да, мы с Эбби вносим десять миллионов. Таким образом, с учетом еще десяти миллионов от Луки получаем шестьдесят пять в дополнение к первым десяти. Неплохое вознаграждение для банды головорезов из пустыни!

– Это очень щедро, Митч.

– Согласен. Как думаешь, возьмут они шестьдесят пять миллионов?

– Понятия не имею. Похоже, эти головорезы любят кровь не меньше денег.

Они долго молчали.

– И еще кое-что, – добавил Митч.

– Выкладывай.

– Несколько часов назад я позвонил Омару Челику и попросил десять миллионов. Он обожает Луку и Джованну, но я не уверен, что его любовь выльется в такую сумму. Поэтому совершил глупость: поручился, что мы вернем эти деньги в результате судебного процесса.

– Довольно глупо.

– Как я и сказал.

– Я тебя не виню. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Что он?

– Обещал ответить утром. Тогда я удвоил усилия и зашел еще дальше. Я пригрозил, что если он не поможет, я откажусь от ведения их дела и ему придется нанять новую фирму.

– Нельзя угрожать туркам!

– Знаю. Он отнесся к этому спокойно. Держу пари, Омар не подкачает!

– Итого семьдесят пять миллионов.

– Все очень просто. Вопрос лишь в том, откажутся ли они от семидесяти пяти миллионов.

– А ты бы смог?

– Нет. К тому же избавятся от заложницы. Уверен, она доставляет им массу хлопот.

Выпивка хорошо легла на усталость и смену часовых поясов, и уже через час после взлета Митч и Джек спали глубоким сном на высоте сорока тысяч футов над Атлантикой.

Глава 42

К утреннему кофе Эбби надела белое платье и не стала краситься. На Хасане был бледно-оливковый костюм из тонкого льна и белоснежная рубашка. Они встретились за тем же столиком, от которого она успела устать. Заказали кофе, чай и сообщили официанту, что подумают о завтраке позже.

Обаятельный профи Хасан продолжал улыбаться, пока Эбби не заявила:

– Нам нужно больше времени – еще сутки.

Он нахмурился и покачал головой.

– Увы, это исключено.

– Тогда мы не сможем собрать оставшуюся сумму в размере девяноста миллионов!

Еще более хмурый взгляд.

– Все усложняется.

– Все и без того сложно. Мы собираем деньги по меньшей мере из семи разных источников и ведем переговоры на нескольких языках!

– Понятно. Вопрос такой: если у вас будут еще сутки, сколько денег вы сможете наскрести?

– Точно не знаю.

Черные глазки нацелились на нее, как лазеры.

– Тогда этим все сказано, миссис Макдир. Если вы не можете обещать больше денег, я не могу обещать больше времени. Сколько уже есть?

– Семьдесят пять. Плюс, конечно, задаток в десять.

– Конечно. И это уже на руках, и ваш муж готов перевести их завтра?

Официант медленно поставил перед ними чай и кофе. Он вновь спросил о завтраке, но Хасан грубо отмахнулся.

Он посмотрел по сторонам, никого не увидел и сказал:

– Ладно. Я сообщу своему клиенту. Новость не очень хорошая.

– Единственная новость, которая у меня есть. Я хочу увидеть Джованну!

– Сомневаюсь, что это возможно.

– Тогда сделки не будет! Никаких вам семидесяти пяти миллионов, никакого перевода завтра! Я хочу увидеть ее сегодня и не собираюсь покидать отель!

– Вы просите слишком многого, миссис Макдир. Мы не пойдем в ловушку.

– В какую ловушку? Разве я похожа на человека, который способен устроить ловушку? Я – всего лишь редактор кулинарных книг!

Хасан вновь улыбнулся, удивленно качая головой.

– Исключено.

– Придумайте что-нибудь!

Эбби резко встала, взяла свой кофе и вышла из ресторана. Хасан подождал, пока она скроется из виду, и достал телефон.

* * *

Два часа спустя Эбби работала за маленьким столиком в своем номере, и тут завибрировал «Джекл». Звонил Хасан с недоброй новостью: его клиент весьма встревожен тем, что требования не будут удовлетворены. Сделка отменяется.

Однако Митчу следует продолжить осуществление своих планов на Большом Каймане. Пусть откроет новый счет в «Тринидад траст» и ждет инструкций. Итак, сделка не отменяется.

Митч находился в небе и был вне зоны действия сети.

* * *

«Челленджер» приземлился в Вестчестере в семь десять утра, почти через семь часов после вылета из Рима. Его ждали два черных седана. Один отправился на север с Джеком, который жил в Паунд-Ридже. Митч поехал в другом на юг, в город.

Марокканское время опережало нью-йоркское на четыре часа. Он позвонил жене, которая сидела в гостиничном номере и редактировала кулинарную книгу. Она рассказала об утреннем кофе с мистером Мансуром и о последующем разговоре. Конечно, сумма посредника разочаровала, однако такому повороту событий он не особо удивился. Хитрый тип, настоящий профи – попробуй угадай, что он думает на самом деле. Эбби понятия не имела, согласятся ли они на семьдесят пять миллионов долларов, однако подозревала, что Хасан играет более важную роль в переговорах, чем пытается показать.

Через час после приземления Митч вошел в любимую квартиру на Шестьдесят девятой, в которой прожил семь лет, и почувствовал себя незваным гостем. Где его близкие? Разбросаны по всему миру. Накатила тоска, но времени грустить не было. Митч принял душ, переоделся в повседневную одежду, вытряхнул из сумки грязное белье и положил туда чистые вещи. Пиджак и галстук