Её туфли, маленькая сумка и плащ остались в прихожей. Накрыв сонную гостью одеялом, Давлат вышел из спальни.

На кухне он открыл холодильник, нащупал холодную банку с квасом и залпом выпил половину. В горле пересохло настолько, что трезво мыслить было сложно.

Прохладный напиток немного остудил странные, перепутавшиеся чувства внутри него. Давлат потянулся в мини-бар в гостиной за чем-то покрепче. Вскоре один бокал коньяка сменился другим, а потом и третьим. Давлат полностью погрузился в себя, обдумывая развернувшуюся пару часов назад драму, случайным зрителем которой он стал.

Сложно сказать, какой по счёту бокал он опустошил, когда из дальней комнаты послышался тихий грохот. В его голове за долю секунды пронёсся ужасный сценарий, Давлат резко сорвался с места, задев рукой стоявшую на столе наполовину опустошённую бутылку. Та опрокинулась и разбилась, оставшееся в ней содержимое разлилось на пол.

Давлат стремительно вбежал в спальню, распахнув дверь с такой силой, что та громко ударилась о стену и чудом не слетела с петель.

Свет из коридора залил мрачную комнату, где полчаса назад он оставил спящую Тамару на большой двуспальной кровати. Но теперь кровать пустовала.

Взгляд Давлата упал на пол, и сердце сжалось от тревоги. Однако уже через мгновение, услышав недовольное бормотание девушки, он облегчённо выдохнул.

Тамара лежала посреди комнаты, запутавшись в собственных ногах и свернувшись калачиком. Вместо плача, который доносился до Давлата весь последний час, Тамара выдавливала из себя теперь то ли тихую ругань, то ли смех – и создавалось ощущение, что смеялась она над собой.

Не включая свет, Давлат подошёл и склонился над пьяной и сонной девушкой. Размазанная косметика подчёркивала покрасневшие глаза, которые раздражённо прищурились от яркого света из коридора.

– Ты выпила не так уж много, – заметил Давлат с лёгким сарказмом, – но ведёшь себя, как будто осушила целую бочку.

В подтверждение его слов она вдруг икнула.

– Ой! – Тамара тихо рассмеялась. Икота повторилась. – Мама говорит… когда человек икает, – она вновь икнула, – о нём вспоминают, – добавила она заплетающимся языком. – Ой, видимо, меня… вспоминает… Микаэль. Мой Микаэль…

Её губы тронула слабая улыбка, но глаза предательски наполнились слезами, стоило ей только произнести это имя.

Давлат вздохнул и покачал головой. Ночь обещала быть нелёгкой, и он сам в этом был виноват.

– Я принесу воды. Тебе лучше лечь на кровать.

– Не уходи, – пробурчала Тамара, схватившись за рубашку Давлата. Пиджак он оставил в гостиной, на диване, когда шёл на кухню. Очередной приступ икоты прервал её слова. – Ты знаешь, сколько надо выпить, чтобы разбитое сердце замолчало?

– Нет, – ответил Давлат, – но знаю, сколько нужно, чтобы продолжать лежать на полу.

Тамара хихикнула, прикрыв рот рукой, но не торопилась отпускать его рубашку.

– Ложись рядом, – неожиданно сказала Тамара, пытаясь притянуть его к себе. Попытка была слабой, но Давлат не стал сопротивляться. Он улёгся рядом, лицом к лицу с ней, занимая почти всё пустое пространство у подножия кровати.

– Может, отпустишь мою рубашку? – спросил он после короткой паузы.

Тамара икнула и отрицательно качнула головой. В комнате повисла тишина.

Давлат смотрел на её лицо, наполовину освещённое тёплым светом, и оно показалось ему слишком мягким и уязвимым для этого мира. Он понимал её разбитое состояние, знал, какие чувства обрушились на неё за один вечер, и, что было хуже всего, осознавал их силу. Всё, что он мог сделать, – это просто молча лежать рядом. Его разум мутнел так же, как и её, и, хотя выпил он не так много по его меркам, картинка перед глазами то расплывалась, то начинала вращаться.

Они продолжали молча лежать на полу. Слышалось тиканье часов на левой руке Давлата.

Девушка заговорила тихо, заплетающимся языком:

– У меня внутри такой хаос, что хочется, – она икнула, – выброситься из окна и перестать это чувствовать.

– Смерть из-за мужчины? – в голосе Давлата прозвучали издёвка и недоумение. – Это самая глупая причина, какую только может найти женщина.

– О нет, – Тамара махнула рукой, словно отгоняла мух. – Ты не прав, дорогой Давлат Вавилов. Есть такие чувства, ради которых можно и умереть!

Давлат невольно усмехнулся, положив руку за голову. Но на потолке не было звёзд, и он устремил глаза на лежавшую рядом девушку.

– Никакие чувства на этой земле, никакие цели и доводы не стоят человеческой жизни. И не могут стоить.

– Ты-ы-ы… не-е-е… пра-а-а-ав! – Тамара ткнула указательным пальцем в плечо Давлата. – Любовь может как подарить мир, так и отнять его. И мой, – она подняла на него затуманенные и влажные глаза, – отняли.

– Всё-таки вы, женщины, очень странные существа. Я так и не смог вас понять, – проговорил Давлат тихим голосом.

– А ты попробуй, – сказала Тамара. – Мы не такие простые, как кажемся, но глубокие настолько, что в нас можно утонуть. Правда-правда!

Их взгляды снова встретились.

Давлат молчал, продолжая смотреть на Тамару. Его взгляд невольно скользнул к её слегка приоткрытым губам. Внезапно он почувствовал волну эмоций, но быстро одёрнул себя.

И всё же то, что произошло дальше, он предотвратить не успел.

Тамара потянулась к нему, и их губы слились в поцелуе.

Ты сильнее, чем думаешь.

«Предначертанная 2» | Глава 10

Глава 10

Тимур никогда ещё не ощущал себя настолько сломленным и беспомощным одновременно. Дрожь в теле возникла не от ярости, бушующей внутри него, а от всепоглощающей слабости, переросшей в чувство полной никчёмности.

Ударив рукой по рулю, он нервно сжал губы. Его взгляд помрачнел, каждая клетка его тела готова была взорваться от переполнявшей душу ярости. На чёрном Lexus, на изящном кузове которого отражались огни ночного Петербурга, Тимур летел к себе домой. Он старался оказаться как можно дальше от места, где молодожёны под вспышки многочисленных камер на телефонах гостей, желавших запечатлеть этот красивейший момент, под непрерывное жужжание круживших над ними дронов и прочей съёмочной техники разрезали пятиярусный свадебный торт, высота которого почти достигала их роста. Все взгляды собравшихся были устремлены исключительно на жениха и невесту, но единственная тёмная фигура с поникшими плечами затерялась среди восторженной толпы, а затем вышла из зала, не в силах наблюдать за первым танцем Ратмира и Лейлы.

Нервно сглотнув, Тимур шумно выдохнул. Лёгким не хватало воздуха. Его чуть ли не выворачивало наизнанку от осознания того, что рука Ратмира по-хозяйски лежала на тонкой талии Лейлы. Того, с каким благоговением смотрели её серо-зелёные влюблённые глаза на своего новоиспечённого мужа. Того, как нежные алые губы улыбались при мыслях о предстоящем счастье их семейной