Джессика вместе с ним отчеканила каждое слово кивком головы.

– Но с вранья не начинают, понимаешь? – Он растрепал волосы и мальчишески улыбнулся. – Все, что я могу сделать сейчас, это на каждую недосказанность отвечать правдой. Вот моя первая правда. – Кристофер подошел к ней и сел на корточки. – Ты нравишься мне, Джессика Паркер. И когда разберусь с сенатором, мы вернемся к этому разговору.

– Хорошо. У меня как раз появилась идея.

Джессика пропустила мимо ушей его признание. Кристофер принял поражение. Бой остался за ней.

– Когда ты ушел, я долго думала и решила, что мы ищем на поверхности. Бегаем за Экклберри, желая поймать за руку. А если нам покопаться в его прошлом? Что думаешь?

– Думаю, что лучше надену лосины для йоги.

Джессика не сдержала улыбки.

– Я ведь говорю о расследовании. Разве не правильнее использовать все варианты? И что у тебя в пакете?

– Подарок, – ответил Кристофер.

Лицо Джессики смягчилось.

– Ты купил его для Луи?

– Если бы я поцеловал Луи и сбежал, то подарок принадлежал бы ему. Но так как я его не целовал и вообще слышу имя Луи второй раз, надо думать, он для тебя.

Джессика осторожно взяла пакет и заглянула внутрь.

– Бог мой! – воскликнула она и вынула глянцевый альбом с фотографиями своего кумира. – Ричард Аведон7!

– Угадал?

– Ты хоть знаешь кто это? – Джессика зажмурилась и прижала альбом к груди. – Неважно! Я прощу твое невежество, это просто невероятно!

Кристофер достал со дна пакета зеленый шарф и повязал ей на шею.

– Чтобы тебе всегда было тепло. Пусть напоминает о нашем маленьком приключении на Лонг-Айленде. А теперь, – он удержался, чтобы не коснуться ее щеки, – одевайся! Отвезу тебя к Джилл. Или в любое другое место, если пожелаешь.

Джессика хитро улыбнулась и спросила:

– Любое?

***

– Когда я говорил, что отвезу тебя, то имел в виду свою машину. Почему ты настаиваешь на такси?

– Так ты не сможешь улизнуть.

Джессика поправила новый шарф, который ей нравился чуть ли не больше редкого и, чего мелочиться, очень дорогого альбома Аведона, хоть и не произнесла этого вслух, и твердо заявила:

– Стой здесь.

Джессика вышла к обочине и взмахнула рукой перед желтеньким «Фордом». Таксист остановился. Она жестом попросила опустить окно и о чем-то с ним заговорила. Кристофер спрятал руки в карманы куртки и с ухмылкой наблюдал, как женские чары берут в плен первого встречного. Перед Джессикой, вступившей в игру, рухнули бы любые стены. Это он знал по себе.

– Едем! – снова скомандовала она.

Кристофер забрался на заднее сидение, захлопнул дверцу и спросил:

– Куда едем, шеф?

– Прости, друг. Леди запретила говорить, – ответил водитель.

Джессика бросила победный взгляд на Кристофера.

– Какой же ты друг? А мужская солидарность? – проворчал он.

– Этот прием тоже не пройдет. Я обещала двойной тариф.

Кристофер рассмеялся.

– Ладно. Уверен, мы повеселимся.

– О, да! – многообещающе протянула Джессика.

– О, нет! – воскликнул Кристофер перед крыльцом Нью-Йоркской публичной библиотеки.

Джессика рассчиталась с таксистом. Запахнула полы пальто и подошла к нему.

– Поучись храбрости у этих каменных львов и прими наказание достойно.

– Может все-таки йога? – взмолился он.

Но Джессика уже поднималась по ступеням.

Внутри мраморного холла с множеством галерей Кристоферу стало не по себе, словно он добровольно вошел в чужую гробницу и вход обрушился. В воздухе витал запах тлеющей истории, от которого пробирало внутренности. Впрочем, Джессику он приводил в восторг. А когда рядом возник лысеющий старичок с пучками кучерявых волос над ушами, она и вовсе чуть не лопнула от наслаждения.

– Господа, мы отстаем от графика, все ждут только вас. Меня зовут Ангус Атталь, я проведу экскурсию по библиотеке.

Ангус схватил Кристофера под локоть и потащил куда-то вглубь. Джессика посмеивалась и шла следом.

От нескончаемого потока слов клонило в сон. Гид был увлечен собственным рассказом, иногда казалось, что он переходит на другой язык. Кристофер вдруг представил, что Ангус появился на свет прямо среди библиотечных полок, роды настигли его мать, когда та изучала древние фолианты на латыни. А может он просто извращенец, который фанатеет от реликвий. Когда в слабоосвещенном закутке Ангус вытер слюну у бюста какой-то исторической личности, Кристофер отошел в сторону. На всякий случай.

В этот самый момент Джессика взяла его за руку и прошептала:

– Давай незаметно отстанем?

Он был готов ее расцеловать.

Ангус повел группу дальше, его голос еще некоторое время доносился эхом по мраморным стенам.

– Заглянем в читальный зал? – спросила Джессика и заспешила к галерее, откуда слышались неясные звуки.

Тихо не было. Работал принтер, выплевывая бумажки одну за другой. Рядом скрипел крышкой сканер, которым орудовала женщина, походившая на супругу Ангуса, только без лысины. За длинными столами, как на швейной фабрике, по обе стороны от прохода сидели люди и шуршали страницами.

Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи. Над ними, на балкончике за деревянными балясинами, вторым уровнем выстроились другие.

– Когда ты успела нанять гида? – спросил Кристофер, поднимаясь за Джессикой по лестнице.

– Я и не нанимала, – отозвалась она.

Он остановился и тяжело вздохнул. Все-таки в истязаниях женщинам не было равных.

– Что мы забыли на кладбище чужих мыслей?

Джессика перебирала корешки книг о современной политике, будто читала их пальцами или пыталась уловить энергетику как экстрасенс.

– Знаешь, почему мы обязаны заботиться о том, чтобы библиотеки не канули в историю? – спросила она и сама же ответила. – Потому что без библиотек этой истории не вспомнят или смогут ее исказить.

– Мы приехали бороться за бумажное наследие наших предков?

– Мы узнаем прошлое Экклберри, у меня хорошее предчувствие.

Кристофера передернуло.

– Для начала посмотрим здесь, а потом попросим старые газеты. Ночью я искала репортажи о сенаторе на сайтах «Нью-Йорк Таймс» и другой периодики, но скандальные и противоречивые номера доступны лишь по подписке. Тогда мне пришла в голову мысль, что в библиотечных каталогах хранится квинтэссенция нашей истории. Возможно, мы чего-то не замечаем.

– И с чего бы нам копаться в грязном белье многолетней давности?

– Вопрос в десятку! – Джессика хлопнула в ладоши и принялась расхаживать у стеллажа. – Слишком чисто. За исключением скандала, который организовал ты, Экклберри святоша. У того же Питерса и Гегельхайма, его предшественников, были грешки, но они их не скрывали. Репутацию же Экклберри прополоскали в белизне. Спрашивается, зачем? Что-то подчищали?

Кристофер, скучающий прежде, выпрямился и отвернулся к полке. Словно услышал внутренний голос, который приказал ему проверить книги еще раз. Джессика удивилась, но в следующее