– У меня нет виски, – призналась Джоди, – но осталось несколько бутылок «Подвыпившего монаха». Не хочешь заскочить ненадолго?

– А тебе этого хочется? – спросил Лайл, и она кивнула.

– Да, я взбодрилась, пока ехала, и прямо сейчас не усну. Хотелось бы познакомиться с тобой немного получше.

Лайл улыбнулся, в основном глазами, и сказал:

– Показывай дорогу.

Мила проснулась, когда они остановились перед воротами. Продолжая вести машину к дому, Джоди сказала дочери, что Лайл ненадолго зайдет. Теплая со сна и, возможно, все еще находящаяся под влиянием вечеринки, та искренне пробормотала:

– Рада за тебя, мамочка. Тебе надо кого‑нибудь найти.

– Мила! – рявкнула Джоди, заставив дочку рассмеяться.

– Да ладно, мама, расслабься, я просто подкалываю. Тебе не нужно мое разрешение на взрослую жизнь, но, если хочешь, я тебе его даю. Незачем становиться монашкой потому, что папа умер.

Джоди припарковала машину, засуетилась, показывая гостю, куда ему поставить свой пикап, и в этой суете не обратила внимания, что Хуана, вопреки обыкновению, не разразилась лаем. Луна слишком нервничала оттого, что принимает джентльмена, и боялась совершить какую‑нибудь глупость.

Мила не задержалась в гостиной, постаравшись поскорее оставить мать наедине с новым другом. Джоди вспомнила, как уютно чувствовала себя в детстве, когда слышала, как в комнате по соседству разговаривают взрослые, хоть и не могла разобрать слов. Это давало ей ощущение защищенности, того, что рядом есть люди, которые смогут о ней позаботиться. Она сказала себе, что Мила, наверное, испытывает сейчас нечто подобное, и про себя извинилась перед духом Грэма. Он бы понял, не правда ли? Лишь в этот миг до нее окончательно дошло, что Грэм никогда не ворвется в дверь с пакетом тайской еды навынос и бутылкой вина. Только теперь она бесповоротно осознала, что мужа больше нет.

– Хорошо у тебя, – сказал Лайл, сняв шляпу и положив ее вниз тульей на столик у входа.

– Тут еще многое нужно сделать, – отозвалась Джоди, – обновить, подремонтировать. Я этим занимаюсь, медленно, но верно.

Лайл присоединился к ней на кухне и стоял, облокотившись на стол, пока она доставала из холодильника две бутылки монастырского пива.

– Ты совсем не умеешь принимать комплименты? – спросил гость.

Джоди застыла, не закончив сворачивать пробку на одной из бутылок, и воззрилась на него. Вот и Грэм частенько говорил то же самое. Что она неправильно реагирует на комплименты и начинает возражать всякому, кто пытается сказать ей что‑то приятное.

– Да, – призналась она наконец, – совсем, – после чего окончательно открыла бутылку и вручила Лайлу.

Тот подождал, пока Джоди разберется со второй пробкой, приподнял свою и провозгласил тост:

– За новых друзей!

– За них, – подхватила Джоди и чокнулась с ним бутылкой. Оба сделали по глотку, и хозяйка дома проговорила: – Тут довольно прохладно. Пойдем в гостиную? Я печку затоплю.

– Я не против, – согласился Лайл.

Она отвела его к диванам, поставила свою бутылку на керамическую подставку, открыла дровяную печь и сунула внутрь несколько поленьев из стоящего рядом ведра. В качестве растопки Джоди использовала обрывки старой газеты. Когда по поленьями заплясало пламя, она несколько раз подула на него, удостоверилась, что огонь хорошо разгорелся, и закрыла печную дверцу, а потом, вытерев руки, присоединилась к Лайлу на диване.

– Я серьезно говорил, – заверил Даггетт, восхищенно разглядывая стены. – Мне действительно нравится, как ты тут все переделала. Дом стал гораздо красивее.

– Так ты бывал здесь раньше?

– Несколько раз, с твоим дядей, еще до твоего переезда. На ручье, который течет по твоему дальнему лугу, отличная рыбалка.

– Это точно.

– Тут сразу понимаешь, почему здешние места называют округом Форелевой реки.

– Ты прав. Лучше свежей форели летом ничего не придумаешь. Ты меня вдохновил. Пойду туда завтра, вот только мухи понадобятся.

– Твои полы – это просто нечто. Они тут и были или ты поменяла доски и состарила?

– Их скрывал ковер. Вернее, четыре слоя ковров.

– Не в обиду, но они выглядели как отрыжка семидесятых.

– Согласна. А полы я просто зашкурила, обезжирила и выкрасила белым.

– Прекрасно смотрятся.

– Спасибо.

– Ты отлично сама со всем справляешься, – одобрил Лайл. – Теперь мало о ком можно такое сказать.

– Я вот не понимаю, зачем оплачивать абонемент на фитнес, если можно просто научиться чинить вещи, которые стоят у тебя дома, – сказала Джоди. – Но народ платит отделочникам и садовникам, а потом топает в тренажерку, чтобы там за деньги два часа попотеть перед зеркалом.

Разговор продолжался, переходил от книг к фильмам, от фильмов к музыке и наконец – когда собеседников снова одолела зевота – ненадолго коснулся утраты, которую пришлось пережить им обоим.

– Последний раз я долго не ложился из-за разговора с женщиной в ту ночь, когда умерла Рената, – поведал Лайл. К тому времени он уже прикончил три бутылки пива. Джоди подумала о его словах и чуть не расплакалась. Пиво снесло барьеры, выстроенные ею вокруг того места в голове, которое позволяет сочувствовать другим людям.

– Я очень тебе сочувствую! – воскликнула она. – Наверное, было очень тяжело.

– Да уж, веселого мало. Но мы ожидали этого. У меня было время подготовиться. И Рената смирилась с грядущим исходом, она просто взяла меня за руку и всё мне простила.

Джоди стало любопытно, что там нужно было прощать, но она выпила недостаточно, чтобы задать такой вопрос напрямую.

– Я вот гадаю, было бы легче заранее знать о смерти Грэма или нет, – проговорила она. – Или проще, когда такие вещи случаются внезапно, как пластырь содрать.

Тут выяснилось, что Джоди все‑таки достаточно навеселе, чтобы потянуться к Лайлу и взять его за руку. Тот сжал ее пальцы, не отрывая глаз от стены напротив, и пробормотал:

– Я неидеален.

– Покажи мне того, кто идеален, – ответила Джоди. Теперь Лайл повернулся к ней, и их взгляды встретились. Через некоторое время обоим стало неловко.

– Наверное, молодой ветеринар кажется тебе особенным парнем, – предположил Даггетт с едва заметными ревнивыми нотками в голосе.

– Кто, Хенли?

– Выглядит он классно. Похоже, между вами что‑то есть, я прав?

– Нет. Ничего между нами нет. Мы вместе работаем и хорошо ладим, только и всего.

– То есть вы не встречаетесь?

– Нет.

– Но, может, тебе хотелось бы?

– Может.

– Ты и правда необычная, – констатировал Лайл.

– Надеюсь, в хорошем смысле?

Он чуть придвинулся к ней и подтвердил:

– В хорошем.

Бабочки порхали в груди и скользили вверх-вниз вдоль позвоночника, когда Джоди позволила Даггетту себя поцеловать. Сначала легко, потом – более страстно. Она успела забыть, как это бывает. Ей доводилось целовать не так много мужчин. Вначале Курта, потом