Мишка помнил, что шеф действительно был обеспокоен выходкой Андрея, а это никак не ложилось в версию тщательно подготовленного им ограбления.

— Шеф, а вы никогда за Оксаной не замечали, что она… например, интересуется оружием? Или даже носит в сумочке пистолет?

— Ха! Эта сволочь меня за нос водила! Скромная такая, прямо падчерица из новогодней сказки. Если бы ты задал этот вопрос днем раньше, я бы подумал, что один только вид оружия может испугать ее до полусмерти.

Мишка резко выдвинул нижний ящик и поманил начальника:

— Посмотрите-ка, что я нашел!

Шеф заглянул и удивился:

— Здесь же пусто!

— Не совсем. — Мишка провел пальцем по стыку нижней и боковой досок и поднес к лицу начальника палец с жирным следом. — Чувствуете запах?

Директор кооператива повел носом и пожал плечами:

— Ничего не понимаю! Что это?

— Ясно, с оружием вы дела не имели. Это смазка. Тут лежал, допустим, пистолет. Совсем недавно лежал. А до этого, скорее всего, он был в деле. Потому что его почистили. Не обязательно все было именно так, но очень возможно. В любом случае Оксана некоторое время хранила здесь огнестрел.

— Что-о-о-о? К-к-как это? — Шеф схватился за сердце и упал на ближайший стул. — Я совсем не разбираюсь в людях?

Мишка засомневался: так артистично изображать ужас и удивление? К тому же ведомость, подготовленная с утра, говорила о том, что шеф твердо намеревался послать обменивать валюту троих здоровых парней. Но в этом случае нападение Оксаны изначально было обречено на неудачу. Оно и так выглядело глупым, но шеф, выходит, принимал меры безопасности. И на Звонарева злился совершенно искренне. Мишка вспомнил кое-какие детали из рассказа Ларисы Андреевны.

— Скажите, а Оксана вас действительно… заманивала? Ну, чтобы интерес подогреть? Вы, конечно, простите, что спрашиваю.

Шеф махнул рукой:

— Нравилась она мне — девка-то красивая. И как-то вдруг все стали говорить, что она меня соблазняет. Я бы сам так не подумал — понимаю, что не Аполлон, но все судачили, а мне, само собой, лестно. А что, это важно?

— Не знаю, может, и нет. Но как-то странно. Я бы вот не подумал, что Оксана какая-то вертихвостка.

— То-то и оно. Мне она пела, что хочет семью, детей, настоящую любовь. Глазки в пол и все такое. И вот тебе пожалуйста — в ящике оружие! На вас напала! Она серьезно думала вас одолеть? В одиночку?

— Не думаю, что в одиночку, — неохотно признал Мишка. Чем дальше, тем менее здравой ему казалась версия, что шеф намеревался инсценировать собственное ограбление с помощью секретарши.

— Ты знаешь, да! Я об этом все время думаю! — Шеф выпил стакан боржоми, немного плеснув себе в лицо. — Дедов Морозов при всех налетах было двое! Если Оксана — один из них, где второй?

— И кто этот второй? — добавил Мишка. — И почему его не оказалось на месте преступления?

— Я про налеты все время помнил — времена такие. Поэтому ничего не сказал вам на банкете. Никто не знал, что я намереваюсь делать, понимаешь? Никто! Чтобы наводчика исключить. Знали два человека: тесть Виктора и я. Все. Слушай, а может, второй Дед Мороз просто испугался, когда увидел вас, и отсиделся где-нибудь поблизости?

— Не было там больше никого. Оксанка не оглядывалась в поисках сообщника, — твердо ответил Мишка и посмотрел начальнику прямо в глаза. — Но все-таки выходит, что наводчик был?

Шеф устало и как-то безнадежно развел руками, застыв на некоторое время в довольно смешной позе.

— Я так понимаю, что тестя Виктора мы дружно исключаем. Во-первых, его деньги там тоже были. А во-вторых, не его уровень. С нового года такие изменения грядут, что этот портфельчик — жалкая капля в море его благосостояния. Знал бы ты, что готовится, — надолго все запомнят тысяча девятьсот девяносто первый год! А тут какой-то гоп-стоп! Так получается, что наводчик — я?

Мишка спокойно выдержал обманчиво нежный взгляд начальника.

— Поначалу так и подумал. Скажем, вы могли Оксане и об обмене валюты рассказать, и адресок дать. Но зачем, если не для того, чтобы отправить ее на дело? А тогда концы с концами не сходятся — есть доказательства, что мы должны были втроем ехать. И все с оружием. Нет, вам действительно нужно было, чтобы обмен прошел тихо-мирно.

— Ой, спасибо тебе, а то я уж сам на себя думать начал! — Шеф иронично отвесил Мишке поклон.

— Простите, но меня все это очень касается! Не вам же досталось убивать несчастную девчонку. Думаете, мне сейчас легко?

— Несчастная девчонка первая палить начала, друга твоего подстрелила. А тебе бояться нечего: дело спустят на тормозах, ничего тебе не грозит.

Мишка насупился.

— Я не это имел в виду. Ну ладно. Суть в том, что вопрос остается: от кого Оксана могла узнать место обмена? И почему при этом не знала, что дипломат будет надежно защищен? Получается, что наводчик передал ей только одну часть важного сообщения? И почему она все-таки пошла на риск без сообщника?

Шеф еще раз развел руками:

— Хошь верь, хошь нет — понятия не имею! И сейчас меня это не очень волнует. Вы с Виктором молодцы, а Оксана сама нарвалась.

Он рассмеялся, с точки зрения Мишки, довольно противно. Поспешно попрощавшись с начальником, он покинул кооператив. Разговор с шефом навел его на новую версию. В ней тоже не все сходилось, а потому надо было кое-что уточнить.

Мишка не поверил бы шефу на слово. Но в пользу начальника говорила и бухгалтерская ведомость, и то, о чем Мишка не сразу вспомнил. Он сам горячо объяснял другу, что девушку кто-то должен был натаскать на обращение с оружием. А директор «Глории» в жизни не держал оружия в руках и в армии не служил. Предположение, что Оксанка прихватила пистолет только для устрашения, не выдерживало критики: она зарядила оружие еще до того, как подошла к ним. И не пальнула абы куда, а целилась. Какую-никакую подготовку пройти она была должна, и в этом ей помог только тот, кто умел обращаться с оружием. Выходит, что шеф мог придумать общий план, но реализовать его — вряд ли. А шеф далеко не дурак, да к тому же человек, славящийся осторожностью.

Итак, у Оксаны был сообщник — без этого никак. Сообщник, который научил ее стрелять. Которого она, как следовало из ее последних слов, любила. Ради которого была готова