Что-то говорило Славке, что трость принадлежит Наумову, и что они с Матвеевым были знакомы. И что именно Наумов каким-то образом оставил свою трость в доме Дениса Аркадьевича, ныне покойного. Интересно, когда Наумов был у Матвеева и оставил трость, хозяин дома пребывал в живых, или уже нет? И знает ли Наумов о том, что его приятель умер насильственной смертью? Наверное, знает! Иначе давно поинтересовался бы судьбой трости. Ведь у него болит нога, и он хромает, если верить Аглае Петровне. А может, Наумов уже выздоровел?

Словом, вопросов у Славки было гораздо больше, чем ответов. Он решил, что не стоит откладывать дело в долгий ящик и нужно сегодня же позвонить Наумову.

Прекрасный летний день обещал быть жарким. На ясном небе не было ни облачка, а в воздухе пахло горячими булочками. Господин Смирнов почувствовал, что проголодался. Он с трудом нашел место для парковки в тени огромной липы, и направился в кафе перекусить. Легкое беспокойство не давало ему расслабиться и получать удовольствие от вкусной еды и красивого вида с открытой веранды. Маленький белый храм вдалеке, утопающий в молодой зелени, ярко сверкал золоченой луковицей купола, напоминая о вечном, о покое, о любви к ближним…

Славка поймал себя на том, что снова думает о Еве. Ему отчего-то стало страшно за нее. Олег Рязанцев с его жестким, холодным взглядом, не должен быть с ней рядом. Она совсем другая… нежная и порывистая… А он опасен.