Мысль о нем одновременно беспокоила и привлекала ее. И в ту ночь периодически она возвращалась к ней в редкие интервалы между экстренными случаями. Потом стали подвозить раненых после аварии автобуса, и уже не было времени на размышления. Истмен увидела, как уборщик рассматривал снимки, потом нагнулся к мальчику и осторожно ощупал поврежденную грудь, в его движениях было столько уверенности и опыта, словно он был настоящим хирургом.

Она вытянула шею, чтобы из-за прибывающих санитаров с каталками увидеть, что он будет делать дальше, но он уже исчез. Один из санитаров позвал ее, и Истмен обернулась к новому пациенту, забыв на время об этом странном человеке.

* * *

– Держись крепче, – ободряюще сказал мальчику Кимбл, двигая каталку по коридору от лифта быстрыми шагами, даже, скорее, бегом. – Немножко покатаемся, а?

Лицо мальчика посерело от боли, но он все же реагировал на окружающую обстановку нормально, следил за мелькавшими дверями и лампами под потолком с каким-то странным вниманием, словно желая показать, что если бы не эта боль, ему было бы весело так кататься.

Кимбл понимал, что во многих отношениях он делает глупость. Он рискует всем: если догадаются, кто писал эпикриз…

Но никто не должен догадаться. Он-то хорошо знал работу больницы и понимал, что из-за суеты внизу сейчас и остроты ситуации у них не будет времени разбираться, чьим это незнакомым почерком сделана запись в истории болезни. Самое главное сейчас для всех было спасти людей.

И он тоже должен был спасти жизнь этого мальчика. Любой ценой. Чтобы его родители не услышали тех страшных слов, что услышал он почти четыре года назад: «Простите, все произошло так быстро. Когда мы его вытащили, было уже слишком поздно». Если бы он мог оградить мать от того, что пришлось пережить Элен в тот ужасный день в приемном покое «скорой помощи», когда она увидела смерть сына в горестных глазах Кимбла.

Нет. Мальчик выживет. Даже если бы ему пришлось объявить о своем присутствии здесь по больничному радио.

Когда они наконец добрались до входа в операционную, Кимбл напомнил себе, что он не имеет права входить сюда. Из дверей операционной вышел врач в голубом халате, на груди у него болталась маска. Кимбл остановил его и показал на мальчика.

– Этого только что прислали на операцию.

Хирург бросил критический взгляд на одежду Кимбла и поднял бровь.

– Похоже, что они сегодня задействовали весь персонал больницы.

Он взял историю болезни и снимки с каталки, и его лицо сразу помрачнело. Кимбл почувствовал облегчение. Это – опытный врач; он сразу разобрался в снимках и понял, что ситуация крайне серьезная. Мальчик был в надежных руках.

– Бесс! – крикнул хирург операционной сестре. – Этого немедленно в четвертую операционную!

Когда он обернулся, Кимбла уже не было.

* * *

А Кимбл уже спустился на первый этаж, подхватил свою тележку и покатил ее к отделению протезирования. Вчерашняя дружелюбная лаборантка снова оказалась там и снова в наушниках от плеера. Она помахала Кимблу, когда он проходил мимо. Он тоже махнул рукой, протолкнул тележку в застекленный компьютерный зал и закрыл за собой дверь. На всех стенах висели жалюзи. Кимбл опустил их, словно собираясь протирать пыль, потом быстро подошел к компьютеру и включил монитор.

Он не был программистом, но у него было достаточно начальных знаний, чтобы отыскать указатель программных досье.

Большинство названий файлов были непонятны ему. Первый раздел, в который он вошел, был совсем не тот. Он вышел из этой программы и начал снова искать по меню.

И тут он наткнулся на файл под названием «демопоиск». Кимбл моментально напечатал его, экран был темным какое-то мгновение, потом появились слова:

ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ПОИСК КЛИЕНТОВ ПО ПРИЗНАКАМ:

возраст

пол

цвет кожи

конечность (или что-то другое)

– Вот оно! – зашептал в восторге Кимбл, и напечатал:

Пол: мужской

возраст: 35-40

цвет кожи: белый

конечность: правая рука

дополнительные сведения: место соединения – середина плечевой кости

захват кисти…

Он задумался, вспоминая слова в показаниях судебно-медицинской экспертизы:

«…захват по отметкам на шее убитой – 230 миллиметров, такой же точно размер у доктора Кимбла…»

Кимбл открыл глаза и допечатал: 225–235.

На экране появилась надпись:

ЖДИТЕ

Буквы пульсировали зеленым светом, компьютер тихо гудел, ведя поиск. Потом появилась надпись:

ЧИСЛО ВОЗМОЖНЫХ КАНДИДАТОВ: 75

ВВЕДИТЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ИНФОРМАЦИЮ ДЛЯ УТОЧНЕНИЯ

– Семьдесят пять! – прошептал Кимбл. Видимо, программа включала сведения по всей стране. – Черт побери!

Он задумался немного и добавил вопрос:

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: ИЛЛИНОЙС

Компьютер опять начал просчитывать. Кимбл встал и пошевелил планками жалюзи, делая вид, что он их протирает. На мониторе появилась новая информация, он вернулся к нему.

ЧИСЛО ВОЗМОЖНЫХ КАНДИДАТОВ: 21

Кимбл нахмурился: это тоже много. У него просто не было времени проверить всех этих людей. Джерард уже, видимо, у него на хвосте. Он устало потер глаза и попытался сконцентрироваться.

Должен же быть какой-то выход! Какая еще нужна информация, чтобы сузить поиск?

Он снова закрыл глаза, мысленно возвращаясь к той ночи: протез подался в его руке, отрываясь где-то у середины плеча. Человек, вздрогнув, уставился на него, потом выхватил протез у Кимбла и убежал с ним…

Интуиция твердила ему, что ключ именно здесь. Кимбл чувствовал, что он уже совсем близко к разгадке, и все же никак не мог ухватить ее. Однако он решил, что знает, где можно добыть ее.

Кимбл приподнял одну папку пальцем и выглянул в коридор. Пусто.

* * *

Напряжение в отделении «скорой помощи» спало. Всем раненым была оказана необходимая помощь. Тех, у кого были легкие ушибы, отпустили домой, более тяжелых отправили на операцию или в отделение интенсивной терапии, а потом в палаты.

Чувствуя себя полностью истощенной, Энн Истмен медленно шла по коридору, проверяя предписания, и заходила в палаты посмотреть, все ли в порядке.

Потом она поднялась в отделение интенсивной терапии, прошлась там, проверяя ситуацию и ободряя тех, кто ее мог слышать, и даже тех, кто был без сознания. Уже на выходе она остановилась: что-то было не так. Она нахмурилась, напрягая усталый мозг, и вдруг вспомнила мальчика с переломом грудины. Ее охватило неприятное чувство, словно кто-то умер. Это был мальчик, такой еще юный… Ей не хотелось в это