Глава 13

Прежде чем уйти, Эрик дождался, пока Рон и Трэвис крепко уснут. Лишь в два часа ночи он решил, что, пожалуй, уже безопасно выбраться из спального мешка и потихоньку обуться. Когда неподалеку завыли волки, Эрик затаил дыхание, надеясь, что его соседи не проснутся. Те действительно знай себе похрапывали. Он взял с собой только оружие и мобильник. Всем остальным можно будет со временем обзавестись. Почти сразу после того, как Эрик приехал в лесной лагерь, Зеб сказал, что продал его пикап, якобы чтобы замести следы, которые могут к ним привести, но теперь Эрику казалось, что это было сделано еще и для того, чтобы не дать ему сбежать. В результате сейчас ему придется идти пешком, при этом стараясь не шуметь.

Спустившись на полкилометра по горному склону, парень побежал. В первые несколько минут он несся изо всех сил, чтобы поскорее оказаться как можно дальше от этих психов.

Эрик не возражал против устранения мексиканцев. Ему доводилось убивать вражеских солдат в Ираке и в Афганистане. Если нужно прикончить захватчика, он сделает это не моргнув глазом во имя Бога и отечества. Но охотиться в лесу за голыми невооруженными женщинами – это не война, а сумасшествие. Если Зеб желает сражаться с мексиканцами, пусть ловит нелегальных эмигрантов у границы. Когда Эрик подписался участвовать в делах армии Генерала, он думал, что девушек похищают ради того, чтобы использовать в качестве приманки. Но нет: Зеб хотел гонять их по лесу, как диких зверей, клеймить, отрезать конечности. Вот ведь больной на всю голову урод! К тому же Эрик твердо знал, что не хочет убивать животных, которые находятся под угрозой исчезновения. Он был любителем жизни под открытым небом, сторонником охраны природы и не ответил на вопрос насчет браконьерства, потому что знал: в сельской местности даже у приличных людей порой бывает негусто денег, и в такие времена добыть мясо к столу можно лишь охотой, даже если сезон еще не открыт. Это было понятно и в некоторой степени простительно. Но ребята Зеба были настоящими браконьерами, а история с пленницами вообще ни в какие ворота не лезла. От нее за милю несло полным безумием. О планах заложить бомбы в казино и мэрии даже и говорить нечего. Эрик знал, что вокруг этих объектов живет много мексиканцев, но там ведь есть и другие люди, а он, черт возьми, не террорист. Он патриот и пришел к Зебу, чтобы помочь обезопасить Америку от иностранцев, которые ее наводняют. Такая у него была цель. Он вовсе не собирался похищать девушек (одна из них вообще уверяла, что никакая она не мексиканка, а индианка и дочь вождя) и гоняться за ними по лесам. Эрик считал, что военизированное подразделение должно заниматься более серьезными вещами. Генерал Зеб зациклился на том, чтобы убить волка, и хотя у Эрика не было возражений против легальной охоты, он не понимал, как браконьерство связано с защитой Америки от латиносов. Это же просто глупость несусветная! И Зебом движут скорее собственное эго и личные заскоки, чем искреннее желание помочь своему народу. В Сети он производил впечатление сильного человека и говорил хорошо, но на самом деле оказался повернутым на насилии мужиком со съехавшей крышей. Прикончить бы его во сне, да только Трэвис, прихвостень главаря, наверняка бдит и не даст этого сделать. Трэвиса тоже не жаль было бы отправить на тот свет, но с двумя противниками можно и не справиться.

Однако у Эрика не было ни малейшего желания рассказывать о Генерале полиции. Вся эта история вообще больше его не касалась. Будучи либертарианцем, он не вмешивался в чужие дела. К тому же все копы в окрестностях наверняка мексиканцы. Ясно же, что их отношение к Эрику будет несправедливым. Что случится с женщинами в яме, ему до лампочки, он вышел из игры. У парня было единственное желание: убраться к чертовой бабушке из Нью-Мексико, вернуться в Хемет, что в штате Калифорния, возможно, сменить имя, а потом снова начать работать в автосервисе.

Когда на беглеца упал свет прожекторов – горячий, белый, слепящий, – Эрик до такой степени испугался, что чуть не наложил в штаны. Он даже не видел дома, хотя тот наверняка был за прожекторами вместе с силуэтом человека в ковбойской шляпе.

– Кто ты и что тут делаешь? – прорычал мужской голос с западным выговором. До сих пор Эрик не слышал тут ничего подобного. Обладатель голоса, похоже, белый. Какое облегчение!

– А кто спрашивает? – отозвался он, щурясь в попытке рассмотреть, с кем говорит.

– Не твое дело, – раздалось в ответ. – Даю десять секунд на ответ, а потом застрелю за незаконное вторжение на мою территорию.

Раздался щелчок: незнакомец взвел курок. Эрику не нужно было десять секунд, ему хватило и пяти.

– Вы… сэр, вы же белый человек? – спросил он. И услышал:

– Десять, девять, восемь…

– Меня зовут Эрик, – поспешно сообщил беглец. – Я не хочу ничего дурного. Просто заблудился. Глава 14

В четверг вскоре после восхода солнца Джоди с Милой поехали покататься верхом по заросшим травой берегам Овехитас, чтобы немного пообщаться. После этого обе занялись домашними хлопотами. Джоди наконец разделала сбитую у казино оленуху, которую привезла домой еще в первый день самостоятельной работы. Понятно, что ставшая веганкой Мила не хотела иметь с рубкой мяса ничего общего. Вместо этого девочка отправилась в дом намывать ванные комнаты, чем раньше не занималась; отличный повод поддержать ее новые диетические предпочтения. Поскольку днем Джоди предстояла поездка к волчьему логову с привлекательным новым ветеринаром, она намеревалась начать работу ближе к двенадцати часам, а до этого хотела побольше сделать по дому. Ей не нравилось лениться и бездельничать даже в свободное время: лучше уж потрудиться во дворе и в саду, поддерживая порядок в своем маленьком хозяйстве. Пристроив оленуху на мясницкой распорке для туш, Джоди освежевала ее и разделала, раскладывая куски на покрытом брезентом складном пластиковом столике, который поставила рядом. Приятно было делать эту простую, честную работу не под взглядами преисполненных ужасом соседей, не то что во времена жизни в Андовере. Остальные женщины в их квартале, похоже, действительно получали удовольствие от тенниса и прочих подобных забав, а Луну считали чуть ли не киллершей. По традиции, сложившейся