А не так давно я рассказал про тот случай знакомому инженеру. Он внимательно выслушал, и все объяснил с позиций материализма: «Плохая изоляция в троллейбусе. Тебя ударило обыкновенным током».

Наверно, он прав, но лучше бы мне этого не знать. Была мечта, была романтическая тайна... «Все, — сказал я себе, — больше ждать нечего. Решено — я женюсь!»

Да, но красивые девушки уже не вскидывают на меня пушистых ресниц. Они смотрят на юных и восторженных. На тех, кто еще верит, что между ладонями двоих обязательно должна проскочить трепетная искра...

Зутис невесело улыбнулся.

— Вот так-то, Дима. А ты говоришь — жениться...

Я поспешил отвлечь приятеля от грустных мыслей.

— Ну их, Саша, этих красивых! От них все беды на земле, начиная с Клеопатры и кончая твоей «электрической». Я предполагаю, что и преступление, которое мы расследуем, густо замешано на, интиме.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, в пароходстве я кое-что узнал о взаимоотношениях матери и дочери. Полубелова обращалась со Светланой деспотически, заставляя поступать так, как надо ей, матери, не считаясь ни с ее вкусами и пристрастиями, ни с пониманием личного счастья. Сколько было у Светланы женихов — всех Полубелова отвергла, ни один не пришелся ей по нраву. Вот я и думаю: что, если один из претендентов, разъяренный тем, что Полубелова препятствует его счастью... Как полагаешь, Саша?

— Ты думаешь, Полубелова убита в своей квартире?

— Ничего невозможного тут нет. Разумный убийца именно так бы и поступил...

— Хладнокровных душегубов, Дима, почти не бывает. Для убийства необходимо сильное душевное волнение.

— Что ж, причина может взволновать...

— Но дочка уже побывала в квартире. Выходит, она — соучастница?

Я посмотрел на окна квартиры Полубеловой — они были закрыты плотными шторами.

— В это трудно поверить, Саша, но почему она в течение двух с половиной недель не заявляет об исчезновении матери?

Зутис тряхнул головой, возвращая сползшие очки на свое законное место.

— Это, Дима, как раз самое надежное ее оправдание. Если бы она была причастна к убийству матери — дала ключ любовнику, или натолкнула на мысль, — то первая прибежала бы в милицию и заявила.

— Так поступил бы опытный преступник — тот, кто знает, с точки зрения психологии, как в таких случаях надобно поступать. А она — преступник неопытный... убийство совершает впервые...

— Все равно, я не верю. Дочь — родную мать? Нет, Дима, это слишком чудовищно...

Вдруг Зутис подтолкнул меня локтем и взглядом указал на противоположную сторону улицы. Там стояла словно сошедшая с портрета Светлана в изящном брючном костюме. Только сейчас на ее лице не было улыбки, она с тревожной надеждой смотрела на безжизненные окна своей квартиры. Потом направилась к подъезду.

— Вы Светлана Тулина? Здравствуйте, мы из угрозыска. Нам нужно с вами поговорить.

Она смотрит угрюмо и настороженно.

— Откуда я знаю, что вы из угрозыска? У меня мама пропала. Может, вы и меня увезете, как маму...

Спохватившись, я предъявляю удостоверение.

— С чего вы решили, что вашу мать увезли на машине?

— Это я так, первое попавшееся... — В глазах девушки сверкнули слезинки. — Вы знаете, у меня такое предчувствие, что с мамой что-то случилось. Когда я вернулась из рейса, в комнате все было покрыто пылью, цветы завяли. Вышла в кухню — на сковородке лежит кусочек жареного мяса, весь позеленевший. В кастрюле с водой стоит бутылка кефира и масло в масленке. Все давно протухло...

— У вас разве нет холодильника?

— Нет. Мебель новую купили, а холодильником еще не обзавелись. Да и зачем? Мы почти все время в море — то мама, то я, то обе вместе. Бывает, неделями друг друга не видим...

— Поэтому вы и не заявили об исчезновении матери?

— Я думала, она гостит у кого-то из подруг. Единственное, что меня встревожило — пропали некоторые вещи...

— Вот как? Что конкретно?

Светлана замялась. Быть может, ее смущал Саша Зутис, который как уставился на нее с самого начала, так и не сводил восторженного взгляда.

— В общем-то ничего особенного... В шкафу висели... две экслановые кофточки... Но мама могла их продать. Вот караколу мне жалко — красивая такая раковина, кубинские моряки подарили. Я ее сама обтачивала...

У меня созрело решение.

— Светлана, вы ведь довольно бегло осмотрели квартиру, верно?

— Да, у нее был такой запустелый вид. Мне даже ночевать здесь не хотелось, потому я и ушла к подруге.

— Давайте вместе еще раз осмотрим квартиру и попытаемся выяснить досконально, что исчезло.

У девушки снова навернулись на глаза невыплаканные слезы.

— Вы что-то скрываете! С мамой несчастье!..

— Светлана, пока мы ничего не знаем...

Я захожу в телефонную будку, набираю номер прокуратуры.

— Галина Васильевна? Ждем вас у дома номер шестьдесят восемь по улице Рубеню. Не забудьте захватить постановление на производство обыска. Будем делать его в присутствии дочери потерпевшей — Светланы Тулиной. Сдается мне, что ключ к разгадке находится в квартире. Дело в том, что уже после смерти Полубеловой в квартире кто-то побывал...

— Я немедленно выезжаю! — отвечает Сушко.

В понятые мы пригласили жильцов с верхнего этажа. Соседка из квартиры напротив с боязливым любопытством оглядывала «племяшей», видимо, припоминая, не слишком ли она им нахамила.

Дверь Светлана открывала своим ключом, руки у нее дрожали, и ключ не сразу попал в замочную скважину.

До последнего момента я предполагал, что убийство произошло здесь. Но когда мы вошли в чистенькую, аккуратно прибранную квартиру, эту мысль пришлось отбросить. Никаких следов кровавого преступления при самом тщательном обследовании обнаружено не было. К тому же Светлана при уборке квартиры стерла и следы пребывания неизвестного.

В ходе обыска обнаруживаются некоторые факты, которым Светлана не может дать объяснения. Ну, например, откуда в сумочке Полубеловой появились два билета на экскурсионное обслуживание за номерами 032533 и 032534? Выходит, Вера Сергеевна ездила перед смертью на экскурсию? Куда и с кем?..

В паспорте был найден листок бумаги: «Даша! Женщина, которая даст тебе эту записку, должна переночевать у тебя. Найдешь сама, где положить. Лиля». И адрес: «Одоевского, 77, кв. 84».

Но самое поразительное