Он замер на последней ступени. Прислушался. Ожидаемое гудение агрегата замолкло. Из темноты же, напротив, доносился ровный, чуть игривый плеск.

Темнота была полной и густой. Не горела даже крошечная сигнальная лампочка холодильника, и именно это странным образом вывело его из равновесия.

Но и это было лишь прелюдией к веренице неожиданностей. Хайнлайн нащупал выключатель у дверного косяка, и лампочка наверху едва вспыхнула – лишь для того, чтобы в следующий миг взорваться с сухим хрупким треском. Стеклянные осколки обрушились вниз, точно пригоршня песка, брошенного в неподвижную воду.

Хайнлайн заколебался, а потом принял решение, спасшее ему жизнь: развернулся, поднялся обратно, велел Марвину принести фонарик из ящика с инструментами и вновь спустился во мрак.

Луч фонаря прорезал мглу, скользнул колеблющимися волнами по влажному кафелю стен. Ниже, на полу, свет разлился по дрожащим концентрическим кольцам. Подвал был затоплен – вода стояла по щиколотку, темная, неподвижная, с еле уловимой рябью. А у дальней стены, возле холодильной камеры, из лопнувшей под потолком свинцовой трубы струилась тонкая, хитро поблескивающая серебристая нить – струя воды, едва слышная, но непрерывная.

Вода плескалась у него под ногами, ударяясь о порог. Пронизывающий запах озона, раскаленного металла и плавящегося пластика он не ощущал – а потому не мог и предположить, в какой смертельной опасности оказался.

Хайнлайн сделал боязливый шаг вперед, желая получше разглядеть это стихийное бедствие. Полированный носок ботинка из бычьей кожи завис на пару сантиметров над поверхностью… И в этот миг кто-то схватил его за руку – это был Марвин, последовавший за ним и спасший ему жизнь.

Порыв отругать парня за то, что тот оставил кассу без присмотра, так и остался порывом: Марвин с немым ужасом указал на толстый кабель, отходящий от распределительной коробки к холодильнику. Изоляция в одном месте оплавилась, и перебитые оголенные провода погрузились в воду. Только теперь Хайнлайн понял: подвал не только залит водой, но и находится под напряжением.

Он не поддался панике. Немедленно велел Марвину возвращаться наверх – и лишь удостоверившись, что мальчику ничто не угрожает, выбрался сам. Впрочем, передохнуть ему не пришлось.

– Прекратите! Вы его пугаете!

Никлас Роттман стоял в коридоре и, словно вышедший из берегов поток, нависал угрожающе над сжавшимся у стены Марвином.

– Ты никогда его не любил! – рявкнул он. – Где он?

– Как я уже говорил, – попытался вступиться Хайнлайн, – мы держим ухо во…

– ГДЕ ОН?!

Голос Роттмана отразился эхом от стен. Его поднятая рука замерла – Марвин инстинктивно сжался, ожидая удара, но Роттман лишь смахнул с его головы кепку.

– Господин Роттман, не прибегайте к…

– Не трогай меня! – Роттман резко обернулся. Хайнлайн, положивший было руку ему на плечо, побледнел, но не отступил.

– Не лапай меня, дряхлый педик! – процедил тот, натягивая на живот ремень кителя.

– Я вовсе не…

– Где Бертрам?

Он уперся руками в бока. За его спиной Марвин снова поднялся с пола, зажав в пальцах кепку.

– Мы искренне рады были бы вам помочь… – начал Хайнлайн, незаметно подталкивая ногой дверь подвала. – Но, к сожалению, я не вижу возможности, как именно…

– Он там, – сверкнул прищуренными глазами Роттман.

– Уверяю вас, вы не найдете его в подвале.

Хайнлайн спрятал фонарик за спину и попытался другой рукой вставить ключ в скважину замка, но дрожь в пальцах мешала – мелкая дрожь, от которой металл ключа упрямо сопротивлялся отверстию.

– А зачем же вы тогда туда спускались?

Роттман грубо дернул Хайнлайна за руку, развернув его. Связка ключей с лязгом ударилась о старую плитку.

– Я вас не понимаю, – процедил Хайнлайн и вновь повернулся к Марвину: – Загляни, пожалуйста, на кухню. Возможно, придется заказать еще пару банок.

Марвин молча покачал головой. Это был первый случай, когда он ослушался, – и сам факт этого непослушания, продиктованного желанием не оставлять Хайнлайна наедине с беснующимся Роттманом, тронул Норберта – хотя помощи от него, разумеется, ждать не приходилось.

– Мама тоже говорит, что вы в этом как-то замешаны, – пробормотал Роттман.

Он ступил на шаг вперед. Его дыхание ударило в лицо Хайнлайну – и тот впервые искренне обрадовался, что лишен обоняния. Он ощущал, как сердце стучит до самой шеи, но даже теперь не отступил ни на шаг.

– Он там, внизу, – повторил Роттман, уставившись на него.

– Уверяю вас, вы не найдете там вашей собаки.

И это, надо сказать, вполне соответствовало истине.

– А зачем же вы туда спускались?

– Там возникла техническая неисправность, – сухо произнес Хайнлайн, – лампочка…

– Чушь!

Роттман отшвырнул его, как тряпичную куклу, распахнул дверь, втянул влажный запах плесени и заглянул в бездну.

– Бертрам?

– Вам не следует…

– Почему? – Он повернулся. На галстуке у него виднелся запекшийся желтый комок горчицы. – Потому что вы, два ушлепка, украли пса?

– Я не хочу вас обидеть, но боюсь, что вы недостаточно квалифицированы…

– Не гони чушь, ясно?! Бертрам! – Роттман уже сбегал вниз.

– Господин Роттман! – отчаянно закричал Хайнлайн. – В целях техники безопасности…

Снизу донесся резкий сухой хлопок. Затем – всплеск. И – тишина.

Дорогая Лупита,

совсем недавно я писал тебе, как тяжело порой принять верное решение. Сегодня же хочу поведать: иной раз решения принимает сама судьба и проблема разрешается сама собой.

Твой папа Норберт

P. S. Марвин передает тебе сердечнейший привет.

Глава 20

– Ну что ж, Марвин, – прохрипел Хайнлайн, распрямляясь с болезненной тяжестью, – с этим, пожалуй, покончено.

Они стояли в подвале, оба в резиновых сапогах, вооруженные ведрами и швабрами. Щеки их пылали от напряжения: каждый из них не менее десятка раз одолевал крутые ступени, чтобы вылить воду из ведер в мойке на кухне.

– Ты большой молодец, – похвалил Хайнлайн. – Честно говоря, я и не думал, что ты на такое способен.

Марвин не только знал, где находится главный предохранитель, – он сумел также перекрыть воду, отсоединить прогнивший кабель и вкрутить новую лампочку в потолочный патрон.

– Ты уверен, что справишься и с этим? – с некоторым беспокойством осведомился Хайнлайн, указывая на обугленный сгусток расплавленных проводов в распределительном щите у холодильной камеры.

Марвин уже шагал прочь, неся тяжелый чемодан с инструментами. Хайнлайн, воспользовавшись передышкой, поднялся наверх, проведал отца и на обратном пути прихватил одеяло, чтобы набросить его на тело Роттмана. Его взгляд скользнул в сторону тяжелого стеллажа и двух алюминиевых ящиков, о которых он в суматохе совершенно позабыл. Пока Марвин копался в проводке, Хайнлайн приблизился, заметил висящие сбоку навесные замки и решил вернуться