— Сыпь, сыпь соль мне на рану, Витюша! — Лукич обхватил голову руками. — Что ж теперь делать-то? Что я послезавтра утром людям покажу? Шишку?! Туристы иностранные понаехали… Международным скандалом пахнет! Полицию придется вызывать — набегут, испортят людям праздник, а нам — репутацию…

В Нике, несмотря на внешнюю сдержанность и избранную профессию, был чрезвычайно силен дух авантюризма. Упустить шанс куда-нибудь впутаться она не могла.

— Панфил Лукич, я учусь на юриста, хочу стать следователем, — осторожно сказала она. — Может, мы с Витей попробуем поискать артефакт? Вероятно, его еще не успели вывезти из села.

— А это мысль, — задумчиво произнес Лукич. — Терять-то все равно нечего, так почему бы не попробовать? К слову, у нас перед праздниками правило — «всех впускать, никого не выпускать». Шутка. А если серьезно, сегодня из села вроде бы никто не уезжал, а утречком метеорит был на месте, я проверял.

— Значит, договорились, — кивнула Ника. — Тогда сразу же и приступим к опросу первого подозреваемого.

— Это кого же? — поднял брови Лукич.

— Вас.

— Опаньки!

— Ник, ты ничего не перепутала? Может, ты хотела сказать — потерпевшего? — уточнил Виктор.

— Извините, Панфил Лукич, но для начала я предлагаю подозревать всех, кто сегодня мог войти в ваш кабинет и выйти из него с артефактом в кармане, — твердо сказала Ника. — Включая вас.

— Ну, в карман он вряд ли бы влез, он размером с… — Лукич пошарил глазами по потолку, — с добрый кочан капусты!

— Тем не менее похититель, скорее всего, беспрепятственно вынес его из здания, — резонно заметил Виктор. — Не для того же он его похищал, чтобы просто переложить с места на место?

— Это-то и странно. — Лукич подергал себя за нос. — Ладно я расслабился, бдительность притупилась… Но на входе у нас, сами видели, как положено, вахтер сидит. Дед Игнат — человек старой закалки, мимо него мышь не пронесешь, не то что метеорит. Погодите-ка, я у него спрошу.

Вызываемый абонент долго не отвечал.

— Игнат, чего трубку не берешь? — напустился Лукич на вахтера, когда тот наконец отозвался. — Снова в «Танчики» играешь? Не в «Танчики»? А во что? Тьфу, Игнат, я хотел спросить, ты сегодня с поста отлучался? Нет? Только на пожар? Все побежали, и ты побежал? А если завтра все побегут в прорубь сигать, ты тоже сиганешь? И какой ты после этого форпост? Огорчил ты меня, Игнат. Отбой.

— Ну вот, — развел руками Лукич, — получается, между десятью и одиннадцатью утра в сельсовете никого не было. Окромя вора.

Айфон Панфила Лукича заиграл хит сезона «Деспасито».

— Але! Ефимыч, не до тебя сейчас! — раздраженно бросил Лукич. — У нас тут ЧП случилось… Нет, пока ничего не нужно. Пытаемся решить вопрос силами прибывших столичных специалистов… Нет… И не думай!.. А вот это, пожалуй, можно. Отбой.

— Значит, мы можем предположить, в какое время произошла кража, — продолжила Ника. — Вопрос не менее важный: каков мотив?

— Может, метеорит украли, чтобы продать? — подхватил Виктор. — Я перед нашей поездкой почитал о метеоритах: оказывается, они нынче в большой цене. Особенно те, что прилетели с Луны или с Марса. Один грамм такого камешка может стоить в десять-двадцать раз дороже золота! А если камешек весит несколько килограммов? Их даже продают на престижных аукционах, таких, как «Кристис».

— Кто же их покупает? — спросила Ника.

— Музеи, университеты, ученые NASA, частные коллекционеры… А еще мелкие камешки вставляют в ювелирные изделия. Панфил Лукич, ваш откуда — с Луны, с Марса? Или с Юпитера?

— Да хоть с Большой Медведицы! — хлопнул ладонью по столу Лукич. — Нашему нет цены!.. Не хотел я вам сразу рассказывать, но придется. Однажды кто-то пытался украсть наше сокровище из городского музея. Бог сохранил: сигнализация сработала, злодея повязали. Так вот, то ли он сболтнул кому, то ли еще как, но ходили слухи, что заказ ему сделал какой-то заграничный коллекционер, который хотел заполучить наш камень. Потому я, когда метеорит в село привозили, был за него спокойнее, чем когда он в музее лежал. И вот поди ж ты…

Ника и Виктор договорились с потерпевшим — и одновременно подозреваемым — быть постоянно на связи и вышли из сельсовета, чтобы сориентироваться на местности. Они снова очутились на главной площади, в центре которой переливалась огнями искусно наряженная большая елка — не срубленная, а живая. Разноцветные огоньки, то гаснущие, то ярко вспыхивающие, добавляли ей загадочного очарования.

Ника смотрела по сторонам и представляла, как похититель выносит артефакт из сельсовета. Куда он мог с ним пойти? Правильно, куда угодно. Пожалуй, такими темпами к разгадке и до Троицы не приблизишься…

Ничего не подозревавшие жители и гости Малых Метеор самозабвенно праздновали Рождество. С разных сторон доносились смех и пение: по дворам ходили колядовщики. На площади народ толпился вокруг вертепа — тоже живого, а не кукольного. Среди зрителей Ника увидела Светку. Та заметила друзей, заулыбалась и протиснулась поближе.

— Мне стало лучше, — рассказала Света, скромно опустив взгляд, — и Тимофей посоветовал пойти подышать свежим воздухом. Он сказал, что с удовольствием составил бы мне компанию, но у него неотложные дела.

«В это Рождество здесь у всех почему-то неотложные дела», — подумала Ника.

— Кстати, он еще напомнил, чтоб мы обязательно пришли на праздничный ужин! — добавила Светлана.

Ника предложила для полноты картины полюбоваться ледяными скульптурами, которые рекламировал Панфил Лукич. Скульптуры, полукругом расположившиеся возле елки, и впрямь впечатляли. Гоголевские персонажи мирно соседствовали с героями пушкинских сказок: здесь были и кузнец Вакула с черевичками в руках, и Солоха, и Царевна Лебедь, и белка — та самая, которая «песенки поет и орешки все грызет». Правда, орешек в лапках белки гораздо больше походил на шишку. Но особенно удался скульптору Пацюк, поедающий огромные галушки из громадной миски. Даже не верилось, что все это вырезано из обычного льда!

— Добрый вечер, щедрый вечер! — вдруг раздалось совсем рядом. — Дайте вареник! Ложечку кашки, наверх колбаски!

На Виктора и девушек налетела вереница колядовщиков и вовлекла в праздничную сутолоку. Все колядующие были в причудливых костюмах, их лица скрывали маски. За собой они тащили на поводке козу, коза сопротивлялась произволу и сердито блеяла. Один из колядовщиков, в овчинном тулупе мехом наружу и в маске медведя, подхватил под руку Светлану и стал что-то нашептывать ей на ухо.

— Кто не даст пирога, мы корову за рога, кто не даст пышку, мы тому в лоб шишку! — распевал другой ряженый, в лохматой, похожей на волчью шубе и белых бурках. Поймав взгляд Ники, он негромко пропел: — Шла Никусенька по льду, потеряла