- Ура-а-а! - завопила Анька, пытаясь поймать снежинки ртом.

- Перестань! - одёрнула я её.

- А что такого? - искренне удивилась она.

Я не нашлась, что ответить. И правда, что в этом плохого? Мы слишком часто окружаем детей запретами, а нужно давать им чуть больше свободы. Ведь это так здорово!

Но нашим радужным планам не суждено было сбыться. Дома нас ждал Джек, неподвижно лежавший в сугробе. Испуганная Аня бросилась к нему и приподняла его голову.

- Джек, миленький, что с тобой? - рыдая, гладила она пса.

Пёс выглядел, мягко говоря, неважно. Его бока тяжело вздымались, пасть была приоткрыта, он с трудом ловил воздух и не реагировал на нас, лёжа с закрытыми глазами.

- Мама, что с ним? - Аня подняла на меня испуганный взгляд. - Он умирает?

- Не знаю, - честно призналась я, торопливо отпирая дверь.

Бросив сумку в прихожей, я налила в миску молока. Поставив её перед самым носом Джека, я ласково попросила:

- Хороший мой, попей немного!

Но пёс даже не пошевелился - лишь приоткрыл глаза и тихо заскулил.

- Боже мой, что же с тобой? - тут уже и я испугалась по-настоящему. - Джек, ну что случилось?

Я не имела ни малейшего понятия, что делать. Но Аня с надеждой смотрела на меня, и нужно было действовать. Я поднялась и в растерянности огляделась. Конечно, пса нужно показать ветеринару, но кто согласится подвезти собаку? Вряд ли соседи разрешат посадить её в свою машину.

В этот самый момент зазвонил телефон. Доставая его из кармана, я увидела номер Миши и ответила, не отрывая встревоженного взгляда от Джека:

- Алло?

- Привет! - послышался его бодрый голос. - Как дела?

- Всё нормально… - рассеянно сказала я, наблюдая, как дочь склоняется над собакой так низко, что почти касается её носом. - Аня, не трогай его! - приказала я.

- Он умирает! - разрыдалась девочка, укладывая голову Джека себе на колени. - Мама, нужно срочно что-то делать!

- Что у вас там происходит? - встревожился Миша. - Кто умирает?

- С Джеком что-то случилось! - ответила я, беспомощно переминаясь с ноги на ногу. - Лежит, глаза закрыл, дышит тяжело…

- Похоже на отравление, - констатировал мужчина. - Нужно к ветеринару!

- Я сама понимаю! Но в автобус с собакой не пустят! Ладно, Миш, давай потом поговорим, пойду спрошу у соседей, не подвезут ли нас.

- Стой! Лучше не трогайте собаку, просто приготовьте одеяло или что-то похожее. Я сам сейчас подъеду и отвезу вас в клинику.

- Ой, да не стоит! - попыталась отказаться я. - Ты же на работе, не нужно отрываться из-за нас!

- И не спорь! - отрезал Миша. - Ждите, уже выезжаю.

Положив грубку, я бросилась к дочери.

- Анька, вставай! Простудишься!

Но дочь оттолкнула мою руку, продолжая рыдать над псом.

- Вставай, кому сказала! - прикрикнула я. - Заболеешь - будет еще хуже! Быстро делай, что говорю!

Аня обиженно всхлипнула, но поднялась.

- Иди в дом, переоденься - штаны насквозь мокрые! - распорядилась я. - И принеси с нижней полки в шкафу твоё старое синее одеяло.

- Зачем?

- Сейчас дядя Миша приедет и отвезёт нас с Джеком к врачу, - пояснила я, снова пытаясь поднести миску с молоком к морде пса.

Я с тревогой всматривалась в дорогу. Аня вернулась минут через десять. Только я отстегнула цепь от ошейника, как из-за поворота показался знакомый автомобиль, и я с облегчением вздохнула.

Действия Миши были быстрыми и уверенными. Он аккуратно завернул Джека в одеяло и положил его на заднее сиденье. Я устроилась рядом, не переставая гладить несчастного пса по голове. Аня села с другой стороны. Её глаза покраснели от слёз, нос распух. Она тихо всхлипывала, стараясь не смотреть на страдающего любимца.

Миша осторожно вёл машину, петляя между ямами, щедро усеявшими дорогу. Именно из-за этих ям дети не могут кататься ни на роликах летом, ни на коньках зимой. Рядом с моим домом стоит добротный особняк, который оживает лишь в летний сезон, когда посёлок наполняется дачниками. Пару лет назад его купила семья с тремя детьми. Как-то вечером старшая девочка решила покататься на роликах, проигнорировав предупреждения местных жителей о неровной дороге. Час спустя у их дома уже стояла скорая. Оказалось, девочка разогналась, угодила в яму, перевернулась несколько раз и проехалась лицом по асфальту. Я мельком увидела, как её на носилках несли в машину, и до сих пор не могу забыть эту жуткую картину - всё лицо было залито кровью. Как потом узнали, девочка сломала обе руки и ногу. После этого случая никто больше не пытался повторять её трюк…

Джек дышал тяжело и прерывисто, и я не сводила с него обеспокоенного взгляда. Внезапно пёс приоткрыл затуманенные глаза и жалобно посмотрел на меня. Сердце сжалось от боли. Я наклонилась к нему низко-низко и зашептала:

- Милый мой, хороший, потерпи, пожалуйста! Совсем чуть-чуть! Скоро приедем, тебя обязательно вылечат! Держись, золотой мой, только держись.

Миша то и дело поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но молчал. Анюта уже открыто ревела, уткнувшись в ладони.

Наконец впереди показался город. Миша сделал несколько поворотов и резко затормозил у невзрачного здания с комичным названием «Пушистое счастье».

- Выходите, девчонки! - бросил он и принялся вытаскивать Джека.

У кабинета ветеринара растянулась внушительная очередь. Увидев её, я приуныла: каждая минута была на счету у нашего Джека, в то время как сидящие рядом кошки, собаки и хомяки выглядели вполне здоровыми.

- Пропустите, пожалуйста, а? - выйдя вперёд, взмолилась я. - Собака умирает, еле довезли!

- Ну вот ещё! - фыркнула бабушка с болонкой на руках, сидевшая в конце очереди. - Мы ждём - и ты подождёшь!

Взглянув на неё, я всё поняла. Такие бабульки - частые гости в очередях и магазинах. Они только и ищут повода уколоть, сказать гадость. Ответишь тем же - не избежать грандиозного скандала, которого они, в сущности, и добиваются. Есть такая порода людей - энергетические вампиры. После ссоры такая бабуля купит себе пирожное и с довольной ухмылкой поплетётся домой, а ты, забыв, зачем пришёл, схватишь первое попавшееся и вывалишься на улицу. И кто в выигрыше? Нет, здесь нужна другая тактика.

Я через силу улыбнулась противной старушонке и, протянув руку, погладила её грязную болонку.

- Какая милая собачка! - защебетала я, поймав на себе удивлённый взгляд Миши. - А как зовут?

- Марта! - старуха зарделась от удовольствия.

- А что с ней, заболела? - продолжала я с фальшивой слащавостью, с тревогой поглядывая на Джека.

- Ой, да я не знаю! - вдруг откровенно ответила старуха. - Она в последнее время плохо какает, слишком жидко!

Меня просто перекосило от злости. Нет, ну надо же! «Плохо какает»!

Взяв себя в руки, я скорчила скорбную мину и заныла:

- Ой, а с моим-то какая беда! Должно быть, чем-то отравился! Дышит тяжело, с хрипом, глаза не открывает! Дочь вся в слезах, пока сюда доехали!

- Не отравился, а отравили! - внезапно хмыкнула бабка. - Плохая, значит, собачка у вас, раз так. Так ему и надо!

- Да не старайтесь вы, девушка! - ухмыльнулся мужчина с кошкой в переноске, сидевший у самой двери. - Не уговорите вы её, она тут известная склочница! Со своей блохастой болонкой каждый день здесь торчит, уже всех врачей замучила!

Бабка медленно налилась краской, затем вскочила и заорала, потрясая тощими кулачками. Можно я не стану приводить здесь её речь? Нецензурной брани, лившейся из уст этой старушки, мог позавидовать любой грузчик. Я такое и повторить-то не смогла бы - не то что написать. Кто бы мог подумать, что этот божий одуванчик способен на такое!

Пока все смотрели на разгорающийся скандал, я выхватила у Миши Джека и рванула в кабинет. Моей наглости никто не заметил - все были слишком увлечены зрелищем.

Врач, забрав Джека, жестом указал мне на жёсткий стул у стены и скрылся за занавеской. Началось томительное ожидание. Прошло минут сорок, прежде чем он вышел. Сняв перчатки, доктор сел за стол и принялся быстро что-то писать.