– А я бы не был так уверен, – ответил Хэмиш. – Что-то не сходится. У меня перед глазами так и стоит его продырявленный труп, висящий на заборе как мешок с тряпьем. Я и раньше слышал об этом безумном капитане Бартлетте. Никогда не общался с ним, но в лицо знал. Он был полон жизни, да и не так уж плох, когда не пил. Ограда не настолько высокая, а у него были довольно длинные ноги. Как по мне, так он мог просто перешагнуть ее, опустив немного проволоку.

– Хэмиш, такое ведь случалось и раньше, даже с хорошими стрелками.

– Ну, возможно.

– Почему ты не ешь?

– Меня тошнит от фасоли, – отчаянно выпалил Хэмиш. На самом деле он хотел сказать, что его тошнит оттого, что Присцилла обручилась с Генри Уизерингом, поэтому решил хоть так выплеснуть свои чувства.

– Ну подожди тогда. Я сейчас, – раздраженно сказала Присцилла.

Пять минут спустя она вернулась с маленьким свертком.

– Я постучалась к мистеру Макферсону. Он еще был в мясной лавке, я купила две бараньи отбивные. Принеси из огорода картошки, и я накормлю тебя нормальным ужином.

Вскоре Хэмиш уже уплетал жареную отбивную с картошкой и нарванный в огороде салат.

– Спасибо тебе огромное, Присцилла, – сказал он. – Не хочу больше задерживать тебя. Думаю, тебе уже пора возвращаться к Генри.

– Еще увижусь с ним за ужином, – уклончиво ответила Присцилла.

Ей вдруг так захотелось остаться на этой маленькой захламленной кухоньке за полицейским участком. Задняя дверь была открыта, в воздухе по-домашнему пахло древесным дымом, копченой рыбой и крепким чаем, ведь жители Лохдуба наслаждались вечерним отдыхом. На часах было полседьмого, но, в отличие от Халбертон-Смайтов, местные предпочитали ужинать рано.

Сегодня Генри страстно поцеловал ее и сказал, что был бы не прочь провести эту ночь в ее постели. Присцилла не стала протестовать, думая, что в наше время как-то нелепо хранить девственность, которой она все равно вскоре лишится. Но от Хэмиша веяло старыми добрыми временами, когда в почете были неловкие ухаживания и вечерние прогулки под руку; временами, когда хранить девственность до свадьбы было нормальным.

«Каково же это – быть женой полицейского?» – размышляла Присцилла. Возможно, откровенно скучная жизнь в такой глуши превратила бы ее в невротичную, неудовлетворенную особу. И однако ранее она сказала Генри, что готова поселиться с ним здесь.

– Мне пора домой, – сказала Присцилла, взяв в руки сумочку.

– Да уж, пора, – с грустью ответил Хэмиш.

Они долго стояли и смотрели друг на друга, а затем Присцилла неловко кивнула, развернулась и ушла.

Хэмиш еще некоторое время молча сидел, глядя в никуда. Затем он вышел, завел автомобиль, позвал Таузера и отправился в сторону поместья Халбертон-Смайтов. Он уже проехал полпути, когда увидел идущего вдоль дороги браконьера, Энгуса Макгрегора. Ружья при нем не было, и имел он крайне растерянный вид, будто проспал весь день.

Остановившись, Хэмиш подозвал его к себе.

– Мне надо допросить тебя, Энгус, – сказал он.

– А че случилось-то? – простонал браконьер, подняв налитые кровью глаза к небу, будто призывал небеса засвидетельствовать преследование со стороны закона.

– Этим утром на пристани я нашел тебя вусмерть пьяным, – начал Хэмиш, – а при тебе была охапка куропаток. Ты опять залез к Халбертон-Смайтам, дуралей ты старый.

– Я?! – взвизгнул Энгус, ударив себя по груди. Он начал метаться туда-сюда, причитая на гэльском: – Увы-увы! Ах-ах!

– Заткнись и слушай. Я не потащу тебя в участок. У меня есть для тебя дельце одно, – сказал Хэмиш, глядя вперед и постукивая длинными пальцами по рулю. – Завтра утром приходи ко мне со своей собакой. Скажу, что делать.

– А что мне за это будет?

– А ничего. По башке своей тупой не получишь. В шесть утра жду в участке, или тебе не поздоровится.

Хэмиш поехал дальше. Он притормозил там, где утром стоял вертолет, и вышел из автомобиля. Таузер последовал за ним.

Констебль дошел до места, где нашли труп капитана, и скомандовал псу:

– Апорт!

Таузер обожал притаскивать в зубах все без разбора. Он приносил все, что только мог найти, если слышал команду. Хэмиш присел на вересковую кочку и стал ждать.

Он взглянул на небо. Мелкие перьевые облака, золотистые с розовым отливом, широкой полосой расстилались над заходящим солнцем. Вереск казался темно-фиолетовым. Живописные горы резко выделялись на фоне небосвода. Каждый горец знает: сумерки – время духов и призраков. Огромные булыжники на вересковой пустоши превращались в таинственные темные сгорбленные фигуры и напоминали марширующую армию троллей.

Хэмиш лежал на земле, закинув руки за голову, пока Таузер все рыскал и рыскал. Наконец он поднялся. У его ног лежала куча какого-то мусора: пять ржавых консервных банок, носок, поношенный ботинок, дешевые электронные часы, которые обычно выбрасывают, как только садится батарейка, обугленные клочья покрывала, старый термос и обломок удочки. Таузер с пыхтением продирался сквозь вереск, таща в зубах кусок покрышки.

– Ну все, хватит, парень, – остановил его Хэмиш. – Завтра вернемся сюда. Может, мы ищем слишком близко.

– Не сегодня, Генри, – сказала Присцилла Халбертон-Смайт. – Такая страшная смерть. Кажется, я все еще в шоке. У меня просто нет настроения, мне ужасно жаль.

– Ладно, – нахмурился Генри, – если тебе так плохо… Где ты пропадала полвечера?

– Просто решила прогуляться. Нужно было проветриться. Доброй ночи, дорогой. Завтра я приду в себя. – Она тихо закрыла дверь спальни перед его носом.

Утром Дженкинс вошел в столовую и встал перед хозяином по стойке «смирно».

– Синклер только что доложил, что Хэмиш Макбет, тот браконьер Макгрегор и их псы замечены на нашей земле, сэр.

– Черт бы их побрал, – краснея от злости, сказал полковник. – Пусть скажет, чтобы они убирались отсюда.

– Синклер так и сделал, сэр. Однако Макбет заявил, что он имеет полное право находиться здесь, так как ищет улики.

– Его дерзость меня поражает, – ответил полковник. – Позвони в Стратбейн и скажи Блэру, чтобы он приехал и устроил взбучку Макбету. Если не сделает этого немедленно, то я доложу о нем его начальству.

– Хорошо, сэр. – Дженкинс удовлетворенно улыбнулся.

Гости неловко переглядывались между собой.

– Зачем ему это нужно? – спросила Диана. – Это ведь просто несчастный случай.

– Скорее всего, решил в браконьеры податься, – ответил полковник Халбертон-Смайт. – Знаю я таких, как он. Сказал, что улики ищет, а сам решил поохотиться на мою дичь. Да и чем еще можно заниматься с этим пьянчугой Макгрегором.

Дженкинс вернулся в столовую.

– Из Стратбейна сообщили, что Блэр уже направляется сюда. Он хотел лично заверить вас, что отчет окружного прокурора