– Да, ждала, – спокойно сказал папа. – Она хотела, чтобы ты ее поддержала.

– А я не смогла! – почти закричала я.

– Не смогла. Но она прекрасно поняла, почему.

– И что, ты хочешь сказать, что я не виновата?

– Да. Потому что она не обижена на тебя.

– Кто сказал?

– Она.

– И почему же после вашего развода она попросила оставить меня у тебя? Может, потому что ты не прав, и она не хотела меня видеть?

– Я же уже ответил, она хотела уехать, ей нужно было сменить обстановку, жизнь. И она сказала, что тебе со мной будет лучше, потому что она не сможет хорошо заботиться из-за своих переживаний.

Я молча смотрела в пол. Неужели он прав, и все так и было?

– Но она же не хочет со мной общаться даже сейчас, – нашла я новый аргумент.

– Она каждый день пишет мне и спрашивает, как ты. Могу показать сообщения. И она хочет с тобой поговорить. Просто ты сама отгораживаешься. Ты не разговариваешь со мной, мама об этом знает, и мы думали, что ты и с ней так же будешь себя вести.

– Ты точно говоришь правду?

– Летиция, – папа наконец подошел ко мне. – Ты должна мне поверить и перестать мучится из-за того, чего не было. Я бы не стал тебя обманывать. Да, нам было тяжело принять твою болезнь, но мы старались, и мы тебя любим. Любим любой. Мама любит. Ты могла бы позвонить ей, поговорить. Чтобы убедиться, что мы не врем.

Я не отрывала глаз от точки на полу.

– Почему ты раньше мне не рассказывал? Или мама?

– Ты сама не спрашивала. А мы считали, что не стоит лишний раз говорить, думали, так ты не будешь зацикливаться, все переживешь. Но мы ошиблись.

Я наконец подняла голову и глянула папе прямо в глаза.

– Да, мы все были неправы. Молчать нельзя.

– Но мы больше не будем молчать, правда? – он притронулся к моему плечу тремя пальцами, осторожно, словно я из песка, и могу рассыпаться.

Я сняла его руку с себя и сжала.

– Мы все проговорим, – сказала я.

– Все наладиться, Летиция. Теперь у нас все получиться.

Мы взялись за руки и замолчали. Но это молчание продлится недолго.

Страсбург, 2018