- Не знаю! - грустно покачала головой я. - Пожалуйста, не отговаривай меня, я и так не уверена, что поступаю правильно?

- Конечно, неправильно! - тут же подхватила подруга. - Нечего тебе там делать! Забудь эту историю, успокойся! Хватит трепать себе нервы!

- Нет! - повысила я голос. - Я лечу. И это не обсуждается. Всё, Варя, мне пора.

- Постой, а Аня? С кем ты её оставляешь?

- С Галиной. Это мать одноклассницы Ани, - пояснила я.

- Вот как! - глаза Вари потемнели. - Значит, оставляешь ребёнка с чужим человеком! А я уже не гожусь, да? Спасибо!

- Но ты сама сказала, что больше не будешь сидеть с Аней! - принялась оправдываться я.

- Знаешь, подруга, гордыня - большой грех! - отрезала Варвара и, выпрямив спину, удалилась.

- Варя! - позвала я её, но она даже не обернулась.

«Ну надо же, - горько вздохнула я про себя. - Не успели помириться, как снова поссорились!»

Понуро опустив плечи, я заглянула в класс к дочке и, вызвав её на пару минут в коридор, крепко обняла.

- Анюта, мне пора.

Ещё вчера я предупредила её о предстоящей поездке, только не сказала, что полечу на самолёте - не хотела пугать. После гибели отца у дочки развился панический страх перед этим видом транспорта.

- Уже? - Лицо Ани вытянулось. - Я думала, ты сама отведёшь меня к тёте Гале!

- Солнышко, мне правда нужно спешить! У меня билеты на определённое время. Я забегу домой, соберу вещи в твою красную сумку с зайчиками. Тётя Галя заберёт вас с Ритой из школы, найдёте домой, возьмёте Джека, его корм и сумку. Я постараюсь вернуться как можно скорее! Слушайся тётю Галю, а если что - обращайся к тёте Варе, не бойся. Она поругалась со мной, а не с тобой. Она любит нас, несмотря ни на что.

- Хорошо, - грустно кивнула дочь. - Я буду скучать.

- Я тоже, родная! - Я прижала кудрявую головку Ани к себе и поцеловала в макушку. - Всё, пока. Иди учись. Я позвоню.

Из школы я выходила с тяжёлым сердцем. Лететь на самолёте - да ещё по тому же маршруту, что и Артём, - было страшно до дрожи. В голову лезли дурацкие, навязчивые мысли: а увижу ли я ещё когда-нибудь свою дочку? Собрав волю в кулак, я отогнала их прочь.

Сначала я собрала Анины вещи, потом взялась за свои. Захватив лишь самое необходимое, я уместила всё в простую дорожную сумку. Тащить с собой громоздкий багаж не хотелось - всё равно я улетала всего на несколько дней. Да и если что-то срочно понадобится, всегда можно купить на месте.

В городе я сразу поймала такси, чтобы не опоздать на рейс. Всю дорогу до аэропорта меня трясло, тошнило, а в желудке залёг тяжёлый холодный ком.

Расплатившись с водителем, я влилась в гудящую толпу, добралась до стойки регистрации и предъявила паспорт. Строгая сотрудница несколько раз внимательно посмотрела то на меня, то на фото и, наконец, поставила штамп. Под недоуменными взглядами окружающих (кто же летит за тридевять земель с одной небольшой сумкой?) я сдала свой скромный багаж и направилась в зал ожидания.

Устроившись в кресле, я достала телефон и позвонила Галине. Услышав, что они уже дома и всё в порядке, а на фоне звонко смеются девочки, я вздохнула с облегчением. Хорошо, хоть там всё спокойно. Теперь бы и самой успокоиться!

До вылета оставалось сорок минут. Моя привычка всегда приезжать заранее иногда очень мешала.

Чтобы отвлечься, набрала номер Петренко. Долго слушала гудки, пока наконец не раздался его усталый голос:

- Алло.

- Здравствуйте, это Саша Сергиенко.

- Узнал, - буркнул Михаил Сергеевич.

- Эх, жаль, не быть мне богатой! - пошутила я, а затем спросила серьёзно: - Как Павел?

- Без изменений, - вздохнул следователь. - Состояние стабильно тяжёлое, без сознания, на аппарате жизнеобеспечения.

- Ужасно… - прошептала я. - Такой молодой… Зачем? Что говорят родственники?

- Да ничего не говорят! - с раздражением ответил Петренко. - В шоке. Тётка дежурит у реанимации, на работу не ходит. Лиза на любые вопросы отвечает рыданиями. Очень эмоциональная девушка.

- После такого кто угодно станет эмоциональным! - вступилась я за Лизу. - Попробуйте поставить себя на её место!

- Мне и на своём несладко! - огрызнулся следователь. - Начальство требует версию, а я, честно говоря, не понимаю, как можно умереть во второй раз! Вот тебе и «двум смертям не бывать» - оказывается, ещё как бывать!

- Вы же не думаете, что Людмила воскресла, выбралась из океана, вернулась и была убита? - хмыкнула я. - Разгадка где-то рядом…

- Рядом-то рядом, да где именно… - вздохнул Михаил Сергеевич и насторожился: - А вы где находитесь? Что это за шум?

- В магазине! - поспешно соврала я, не желая признаваться, что лечу в Благовещенск. А то ещё начнёт, как Варя, отговаривать. - Ладно, если будут новости о Павле - звоните! Вы же обещали? А мне пора. До свидания!

Я прервала разговор, убрала телефон в карман джинсов и глубоко вздохнула.

Среди нарядно одетых женщин в платьях и красивых брючных костюмах, выглядывающих из элегантных пальто и шуб, я, наверное, выглядела белой вороной. На мне были потрёпанные джинсы, сапоги на плоской подошве и чёрная куртка. Волосы, собранные под шапкой, и мой небольшой рост завершали впечатление - я смотрелась почти подростком. Вообще, мне редко дают мои годы. Обычно окружающие считают, что мне не больше двадцати четырёх. Возможно, лишь глаза выдают настоящий возраст - усталые, настороженные, недоверчивые…

Прервав размышления, я взглянула на табло: шла посадка на мой рейс. Я поспешила занять место у иллюминатора.

Лёгкое головокружение накатило, едва я уселась. «Успокойся, - приказала я себе. - Главное - не думать о высоте и о том, что держит в воздухе эту махину». Но стоило мне закрыть глаза, как в голову полезли самые страшные мысли. Я зашептала все известные молитвы, однако страх не отпускал.

Самолёт взлетел. Я мельком глянула в иллюминатор на быстро удаляющиеся огни полосы, тут же отвернулась и вцепилась в подлокотники, учащённо дыша. Появившаяся стюардесса, произнеся приветственные слова, бросила