Действительно, Грошева появилась на сцене. Прошла, как тень, как бесплотный дух.

Лежат холодные туманы,

Горят багровые костры.

Душа морозная Светланы

В мечтах таинственной игры…

Она бубнила в микрофон без выражения и без малейшего старания, вроде как несла тяжёлое послушание, или принимала неминуемую казнь.

— Даже представить не могу, — сказал я Насте, — чем её припёрла Медуза, чтобы заставить выйти на сцену. Для этого даже угрозы отчисления недостаточно, я думаю.

Пытка закончилась и снова появился Глитч.

— Это было здорово. Аня не уходи далеко, а то вдруг мы ещё захотим насладиться твоим нежным голосом. Стойте, стойте, друзья, прекратите панику! Не разбегайтесь! Больше никаких стихов на этой сцене. И никаких чтецов.

Я обернулся. За нами стояла Алиса. Волосы у неё стали тёмными, рыже-каштановыми. Идиллически-розовый столкнулся с правдой жизни и не устоял. Блуза, будто сделанная из мягкого металла оголяла здоровое плечо, а короткая юбка, как сексуальный манифест, кричала, призрак ходит по Европе! И это был явно не призрак коммунизма.

— Крас, — серьёзно, даже немного хмуро сказала она.

— Привет, Алиса! — радостно воскликнула Настя и та с удивлением на неё посмотрела, вроде как не ожидала увидеть в ней такие перемены. — Ты как⁈ Как здорово, что смогла прийти!

— Привет, — кивнула Алиса. — Нормально. Сначала кисло было, а сейчас начинаю работать. Друг подкинул необычный проект. Типа бойцовский клуб. Такая вот канитель. Серёга, можно тебя на минутку? Настя, я щас его верну. Ты, круто выглядишь, кстати.

Настя улыбнулась, а я подошёл к Алисе. Находиться между двумя похищенными из-за меня девушками было странно.

— Слушай… — сказала Алиса и взглянула немного растеряно. — Извини, что я тогда на тебя наехала. Я знаю, ты не виноват, просто я не сдержалась и… в общем, наорала. Не со зла, на нервах была. Честно…

— Не страшно, — ответил я и обнял её.

Блестящая сверкающая ткань защёлкала под пальцами.

— Я так не думаю, — добавила она. — Хотя и долго на тебя злилась. Но если бы ты меня не вытащил оттуда, даже не представляю, что бы со мной сделали.

— Я тебя понимаю. Как ты себя чувствуешь?

— Ну, так… В принципе ничё. Иногда побаливает. А в остальном порядок.

Я выпустил её из объятий.

— Ну что, мир, Крас? — спросила она с облегчением. — Ты не дуешься? Не затаил на меня обидку?

— Миру — мир. Конечно не дуюсь. И я очень рад тебя видеть. А Костик не придёт?

— Приедет за мной. Потом.

Пришёл дед Мороз со Снегурочкой и зажёг ёлку. Раз, два, три, ёлочка, гори! Весёлые, разодетые, возбуждённые школьники и такие же учителя двигались, смеялись и радовались, оставляя в уходящем году все печали и забирая с собой в новый всё только хорошее, радостное и прекрасное.

— Друзья, друзья, смотрите, вот какое развлечение приготовила наша знаменитая художница Лиля Закирова! — крикнул Глитч. — Вывозите, вывозите!

На тележке из-за кулис вынесли большущий двухметровый картонный цилиндр и установили на сцене.

— Закирова, ты где⁈ — воскликнул ведущий. — Я тебя не вижу! Иди на сцену! Скорее! А то мне страшно!

Лиля выбежала из-за кулис, встала рядом, Глитч дал ей второй микрофон.

— Что это такое? — спросил он. — Что за символ? На ум идут всякие фрейдистские дела.

— Нет! — засмеялась Лиля. — Это всего лишь шутка. Сейчас мы все вместе создадим шедевр современного искусства.

— И как он называется?

— «Здрасте-насте», — ответила Лиля и залилась смехом, как хрустальный колокольчик. — Скульптура.

— Что за Настя? Ты кого-то конкретного имеешь в виду?

— Нет, конечно, что-ты. Просто надо было как-то назвать эту дуру.

— То есть, она дура? — уточнил Глитч.

— Вот сучка, — прокомментировала Алиса и глянула на Настю. Настя оставалась спокойной и доброжелательной.

— Ну не потому что глупая, а видишь какая огромная, — журчала красотка Лиля.

Она была в белоснежном платье, красивом и, наверняка, дорогущем.

— Могла бы назвать Андреем, «привет-андрей», например, — весело поясняла Лиля. — Но сейчас поздно что-то менять. Вот здесь вы можете увидеть линии. Это силуэты тела. Вот передняя часть, тут задняя, ну, и бока. Вот рука, видно вам? Короче, есть контуры. Давайте оживим их, придадим красок и заставим заиграть неземной красотой.

— Ну ты тогда сама начни ладно?

Рядом появился стол с ведёрками с разными красками, кисти, аэрозольные баллоны. Лиля взяла баллончик и поднялась по большой алюминиевой лестнице наверх. Лестниц поддерживали физрук и крепкий парень из одиннадцатого «а». Парень без стеснения смотрел Лиле под юбку. Её длинные ноги, поднятые над школой, как флаг, вызывали гордость и прилив патриотических чувств у всех учеников.

Алиса заржала.

— Кажется сбылась Лилькина мечта, — сквозь смех сказала она. — Посветить ляжками перед всей школой. Бурлеск. Ещё бы песенку оттуда спела.

Лиля, между тем потрясла баллончик и забрызгала верхнюю часть истукана зелёной краской.

— Что ты сделала? — спросил Глитч.

— Это волосы.

— Зелёные? — удивился ведущий.

— А почему нет? Новый год, ёлка. Пусть будут зелёные.

Народ начал ржать.

— Чем ярче цвета, тем веселее, — заявила Лиля и спустилась вниз.

Лестницу увезли в сторону, чтобы больше никто не пытался демонстрировать свои конечности.

Желающие потянулись на сцену.

— Пойдём, — кивнула Настя.

— Да ну, — покачал я головой. — Не пойдём.

— Обязательно пойдём.

Она уверенно прошла через толпу и поднялась на сцену.

— Так, Настя, привет! — поприветствовал её Глитч. — Ты тоже решила поучаствовать в создании образа своей тёзки? Выбирай краску.

— Красную, — улыбнулась Настя. — Я выбираю красную.

Вблизи можно было разглядеть контуры, нанесённые на болванку. Абрис на передней части очень сильно напоминал одну из фоток Насти с той самой, скандальной фотосессии, о которой все давно забыли. Кроме Лили. Вот же змея. Я покачал головой.

Лиля и ещё несколько девчонок стояли на сцене и смотрели на Настю с плохо скрываемым злорадством. Картонный цилиндр был частично размалёван, но белых мест оставалось ещё много.

— Красный! — воскликнула Настя и провела кистью через весь фасад, перечёркивая всю эту композицию сверху вниз.

— Красный, конечно, — засмеялась Лиля. — Ну, какой же ещё?

Окружавшие её подруги тоже засмеялись

— Извини, пожалуйста, — сказала Настя и подошла к ней ближе.