Произошедшее заставило разведчика прийти в себя, сосредоточиться на дальнейшем выполнении своей боевой работы, а не ждать прихода необходимого по часам периода пересечения поезда с просекой в лесу. Стрелки циферблата отмеряли ему еще пять минут. Максим решил покинуть пространство под танком и осмотреться. К тому же он пришел к выводу, что сейчас необходимо будет заранее приготовить к стрельбе ракетницу и зарядить ее, вставив патрон в казенную часть ствола. Он выбрался из дыры в брезенте, сел на шпалу, что удерживала материю от сильного напора встречного воздуха, и начал осматриваться для прыжка с платформы на землю, как только по пути мелькнет необходимая в качестве ориентира просека в лесу.

Часы показывали еще две минуты до вероятного старта по мере пересечения вагона с ориентиром. Максим сжал в руке пистолет. Насыпь вдоль железнодорожного полотна была крутой, что означало для него не простое приземление после прыжка и вероятное кувыркание через себя в случае неудачи, и даже возможное травмирование. Остававшаяся при этом ракетница в солдатской сухарной сумке на поясе могла получить повреждения, что разведчик считал нужным обязательно предусмотреть.

Прошла еще минута. Максим начал осторожно перемещаться к краю грузовой платформы, которая следовала предпоследней в составе, впереди вагона-теплушки и замыкающей открытой площадки с зенитным пулеметом. Ничто ему не мешало встать в полный рост, сгруппироваться и спрыгнуть вниз, на прилегающую насыпь, которая как раз переставала быть крутой и плавно переходила в почти пологую.

Максим уже поднялся и почти сделал шаг вперед, к краю платформы, как сверху на него свалился кто-то тяжелый. Они оба упали на брезент. Тот, кого разведчик еще не увидел, отлетел в сторону. Это дало ему возможность сгруппироваться, подняться и повернуться в сторону противника, чтобы оценить опасность произошедшего. Но едва Максим это сделал, как тот, кто только что сбил его с ног, снова атаковал, с размаху ударив его кулаком в лицо. Шатающийся во время движения по рельсам вагон не дал этого сделать прямо и четко. Удар прошел по касательной, но все равно причинил разведчику боль. В ответ он пустил в ход ракетницу, что держал в руке. Ее рукоятка дважды влетела гитлеровцу сначала в плечо, потом вскользь по шее. От третьего удара он смог увернуться и блокировал предплечьем четвертый, причем так, что рука Максима соскользнула в сторону, а ракетница, которую он держал, крепко сжав пальцы, выскочила из нее и отлетела за пределы платформы.

Произошедшее в доли секунды разозлило разведчика. А потеря сигнального оружия едва не ввергла его в панику. Выполнение боевой задачи теперь оказалось под угрозой срыва. А бросившийся на него в очередной раз немецкий танкист, видимо второй из тех, кто искал и осматривал вероятные последствия от пожара на узловой станции, снова ударил Максима. Кулак немца угодил прямо ему в каску, от чего нападавший потерял равновесие, чем и воспользовался разведчик. Он ухватил танкиста за запястье, дернул его на себя и немного в сторону, как учили и отрабатывали до автоматизма в разведшколе, и потом резко вывернул в обратную сторону. Гитлеровец изогнулся и, описав в воздухе крутую дугу ногами, рухнул на бок. Максим резким движением выхватил из ножен нож и вонзил его противнику в спину. Немец взвыл и начал дергаться в конвульсиях, не в силах вытерпеть шок от смертельного поражения холодным оружием.

Разведчик обернулся. Просека только что проплыла перед его глазами мимо грузовой платформы, на которой он дрался с противником. Драгоценное время безвозвратно уходило. Ракетницы у него в руках не было, она упала куда-то вниз, возможно, на рельсы и оставалась там. А в ногах лежал истекающий кровью немецкий танкист. Не теряя ни секунды, Максим шагнул вперед и спрыгнул с вагона вниз так, как его учили в разведшколе.

Прыжок оказался удачным. Он сумел вовремя сгруппироваться и приземлиться так, чтобы не завалиться и не упасть совсем. Ступни его не задели камни и кустарник, что имелись у железной дороги. Кувыркнулся он всего раз через голову и откатился в сторону, и то лишь для того, чтобы застыть в ожидании, что его не заметят солдаты-пулеметчики на последней открытой платформе, что замыкала состав.

Прошло около минуты. Максим приподнял голову. Прямо перед ним стоял и тянулся из земли высокий куст с жесткими ветками, обильно поросшими листвой, вероятно, закрывший его от взора дежурных пулеметчиков, не подозревавших ничего о произошедшем только что на одной из грузовых платформ поезда, на котором они ехали. Сквозь ветки он увидел удаляющийся за поворот состав, как и предупреждал его три часа назад Шефер. Вдоль путей на самом деле пролегал лес с невероятно высокими деревьями.

С местом он угадал вовремя. Теперь оставалось найти упавшую куда-то вниз ракетницу, добежать с ней до начала просеки и выстрелить в направлении реки так, чтобы сигнал был увиден и передан дальше вперед. Максим поднялся и невольно начал улыбаться от того, что у него, несмотря ни на что, уже почти все сейчас получилось и немецкий железнодорожный состав с танками на грузовых платформах уверенно катится к своей гибели вместе с мостом. Но взгляд в сторону остановил разведчика.

На краю леса, среди зарослей, уходивших дальше в глубину густого зеленого массива, стоял кто-то в форме, в которой Максим уже видел недавно полицаев-изменников. Он смотрел на разведчика, выпучив глаза, и сжимал в руке не что иное, как телефонную трубку. Неужели это и есть тот самый пост связи, созданный немцами специально для контроля безопасности движения состава с танками на нем, чтобы предупреждать дежурных связистов на узловой станции в случае, если на то будет необходимость. Максим по случайности оказался прямо напротив него. И именно в эту минуту изменник должен был сообщить дальше по телефону некий пароль-сигнал, который скажет либо о наличии какой-либо опасности, что остановит поезд перед мостом, либо сообщит о безопасной ситуации вокруг и поспособствует благополучному достижению составом нужной группе разведчиков точки.

Максим сосредоточился. От его действий сейчас зависело очень многое. А главное, что буквально на волоске висело выполнение боевой задачи командования. Он судорожно искал в голове решение. Полицай все это время внимательно смотрел на него и