– Уходи, Максим! – хрипло прокричал Прохор.

Разведчик все еще не видел его и с трудом различил изменившийся голос, но при этом четко разобрал произнесенные им слова. Через пару секунд его товарищ появился и пробежал по перрону, сильно хромая, вдоль того самого вагона, под которым прятался от гитлеровцев его товарищ. Увидев того, глаза Максима вспыхнули. Только что с Прохором произошло что-то страшное. Он не смог сразу устранить внезапно возникшее перед ними препятствие в виде неожиданно появившегося в амбаре немецкого офицера. Между ними завязалась драка, из которой с большим трудом победителем вышел товарищ Максима. Покинув хранилище бензина в самый неподходящий для этого момент, он оказался прямо перед взором второго офицера, того самого, кто поддался на провокацию с поджогом и начал принимать меры, звоня по телефону кому-то на станции. Немец по знакам различия на форме Прохора распознал в нем разыскиваемого в данный момент одного из убийц своего сослуживца. Началась стрельба, результатов которой Максим не смог видеть, поскольку находился под железнодорожным вагоном. Но пробегающий мимо него раненый товарищ явно нуждался в помощи и поддержке.

Максим встрепенулся и начал карабкаться назад, на перрон, чтобы вступить в схватку с гитлеровцами и, вероятно, умереть рядом с другом, как до него снова донеслись четко различимые и невероятно громкие слова того:

– Уходи, Максим!

Разведчик остановился так же внезапно, как и рванул до этого момента вперед. Он догадался, что Прохор специально уводил преследователей за собой, отвлекал их внимание на себя. Стрелял по ним, чтобы дать возможность своему товарищу продолжить выполнять поставленную командиром боевую задачу.

Неожиданно рядом прогремел сильный взрыв. Пространство вокруг амбара обдало теплым потоком воздуха во все стороны от его стен. Пламя вырвалось через крышу наверх и лизнуло горячими языками оконные проемы. Через мгновение дернулся, загремев вагонными сцепками, состав, под одним из вагонов которого все еще находился и лежал на шпалах скрывающийся от преследователей Максим. До него донесся довольно близкий звук гудка паровоза. Он взглянул на часы на руке. Они показывали ровно пятнадцать ноль-ноль. А все вокруг говорило о том, что немцы на самом деле решили сначала отправить в путь поезд с танками на грузовых платформах, а не его двойник, имитирующий важный груз под брезентом.

Чтобы успеть к началу движения, Максим начал пробираться по шпалам вперед, к проему между вагоном, под которым лежал и прятался, под платформой с танком, что стояла дальше. Он поднялся во весь рост у вагонной сцепки, быстро работая руками и ногами, упираясь конечностями во все возможные упоры, забрался на нее, а потом заскочил на грузовую площадку и попытался дернуть на себя край брезента, чтобы забраться под него. Но тяжелые шпалы, уложенные сверху так, чтобы материю не снесло потоком встречного воздуха во время движения, на дали ему этого сделать. Максим растерялся. Чтобы не попасть на глаза тем, кто в это время метался по перрону или преследовал Прохора, он лег прямо на брезент и замер, чтобы движениями тела не выдать себя.

Поезд в это время тронулся с места и, выбрасывая в стороны клубы пара, скрипя колесами о рельсы, медленно двинулся вперед. Как бы поторапливая его, внутри амбара снова раздался громкий хлопок воспламенения бензина в результате начавшегося пожара. Потом снова что-то гулко взорвалось внутри и пламя вырвалось наружу ввысь, к небу, через крышу, выбив часть амбарной кровли. Горящий обломок куска дерева, описав в воздухе крутую дугу, упал прямо возле Максима и начал подпаливать брезент. Разведчик уже собрался скинуть его вниз, но передумал. Он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Увидел вокруг завесу дыма от пожара и тут же решил, что она может послужить ему хорошим прикрытием и маскировкой. Брезент в это время в месте случайного поджога начал разгораться. Масляное пятно на его поверхности ускоряло процесс горения. Максим наблюдал за ним и постоянно оглядывался по сторонам, контролируя обстановку вокруг. Позади снова раздался взрыв внутри амбара. На этот раз объемное по размеру пламя поднялось на несколько метров ввысь и подбросило над кирпичной постройкой остатки ее крыши и сломанные балки перекрытия. Часть бочек с бензином, словно реактивные кометы, оставив под собой дым и пламя, взлетели на воздух. Жар лизнул хвост набирающего скорость железнодорожного состава с танками на нем.

Увидев, что дыра на брезенте на месте его воспламенения стала значительной по размеру, Максим сбросил с него рукой горящий кусок дерева на землю. Потом ударами предплечья сбил огонь и, оценив размер образовавшегося отверстия, начал карабкаться прямо в него, чтобы пролезть вперед, под днище размещенного под брезентовым укрытием танка.

Через полминуты он был уже там. Величественная стальная боевая машина теперь располагалась точно над ним. По бокам были отчетливо видны в полумраке, образовавшемся благодаря непроницаемости брезента, опорные катки и фрагменты гусениц. Днище отдавало теплом и запахами трансмиссионной смазки, моторного топлива, машинного масла и других жидкостей. Максим находился там, где было нужно. Но, едва успокоившись, он скользнул назад, все еще надеясь на спасение боевого товарища.

Прожженное отверстие в брезенте давало ему хороший сектор обзора как раз на хвостовую часть уходящего с узловой станции железнодорожного состава с танками на нем. Максим находился на одной из хвостовых грузовых платформ. Это позволяло ему смотреть на все происходящие в это время события на перроне и прилегающих к нему территориях. Дым от пожара на топливном складе застилал многое из того, что можно было еще увидеть. Но и представшая перед разведчиком картина была для него безрадостной. Едва последняя в хвосте состава платформа с пулеметной спаркой на ней покинула пределы железнодорожной станции и отошла от нее на несколько десятков метров, Максим наконец увидел Прохора. Сердце его от этого дрогнуло. Его товарищ изо всех сил бежал, хромая, вслед за уходящим вдаль составом, оборачивался и стрелял из пистолета назад, в сторону наседавших на него преследователей. Увидев его, разведчик встрепенулся и схватился за автомат, решив поддержать прицельным огнем Прохора и дать тем самым ему хоть какую-то, самую крохотную надежду на спасение. Но последующие события остановили Максима. Он продолжал смотреть на происходящее сквозь дыру в брезенте, разместившись под танком, установленным на грузовой платформе движущегося поезда.

Прохор навскидку выстрелил один раз из пистолета в сторону перрона. Второго выстрела не последовало. Он дернул рукой вперед, нажав пальцем на спусковой крючок, не сразу заметив,