Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 66
– Смотрю я на тебя иногда, Константин Петрович, и думаю – три с половиной десятка лет ты прожил на белом свете, а в душе пацан пацаном остался. Зачем я бьюсь над какими-то мерами безопасности, уговариваю, угрожаю? Обнаружив в своей машине бомбу, другой на твоем месте сидел бы в квартире, зашторя все окна, и носа не высовывал. А еще лучше, съехал бы в какие-нибудь теплые тихие края.
– Зачем мне съезжать, я у себя дома. От судьбы ведь все равно не уйдешь. А она, как видно, меня милует.
– Да, – протянул Семенков, – видно, есть все-таки на свете Бог.
Он как-то странно заглянул за спину Константина.
– Что ты там ищешь, Владимир Иванович?
– Пытаюсь обнаружить твоего ангела-хранителя.
– Я сам себе ангел. Ладно, посиди пока, мне надо привести себя в порядок.
Когда спустя четверть часа он вышел из ванной комнаты, Семенков, Ипатов и Игнат сидели на кухне с чашками дымящегося напитка.
– Чаи гоняете? Я тут вот что подумал. Надо нам с тобой, Игнат, сгонять в больницу.
Панфилов-младший шмыгнул носом и потрогал синяки на физиономии.
– Зачем? Со мной все в порядке. Ну, пара фингалов, остальное-то все цело.
– Беспокоюсь я о твоей спине.
– Спина не болит, – слабо возразил Игнат.
– Отставить разговоры, – рявкнул Константин. – Допивай свой чай – и вперед.
Семенков вместе с Ипатовым встали из-за стола.
– Мы с вами.
– Конечно, Владимир Иванович, куда мне от вас теперь деться?
– Дело не в этом. Заодно навестим Григория.
– Он по-прежнему в реанимации?
– Да, я поставил человека возле палаты, за ним присматривают.
– Сколько это нам стоило?
– Ерунда, ящик одноразовых шприцов.
* * *– Я не могу пустить вас всех, – упиралась пожилая медсестра в приемном покое больницы. – Время для встреч уже закончилось. Посмотрите сами – вечер на дворе. Могу пропустить только больного к дежурному реаниматологу и вот его, – она показала на Констатина, – как ближайшего родственника.
Лишь упоминание имени главного врача и небольшой подарок помогли уломать старорежимную сестру милосердия.
Накинув белые халаты, все четверо поднялись на этаж, где располагалось реанимационное отделение.
– Вы подождите в коридоре, – сказал Константин своим спутникам, – а я сейчас вернусь.
Он заглянул в кабинет дежурного реаниматолога.
Савельев сидел в насквозь пропахшей никотином комнате и по своему обыкновению курил, стряхивая пепел в маленький бронзовый череп с откинутой крышкой.
– Вы ко мне? – скользнул он взглядом по фигуре Панфилова.
– К вам, доктор.
Константин принюхался к запаху дыма.
– По-прежнему «Ява»?
– А, Константин Петрович.
Савельев встал из-за стола и дружески пожал протянутую ему руку. – Какими судьбами к нам занесло? Надеюсь, ничего серьезного?
– Вроде бы, тьфу-тьфу-тьфу, все в порядке. – Панфилов постучал пальцем по крышке стола. – Хочу, чтобы вы взглянули на Игната, он за дверью.
– Что ж, зовите его сюда. Но, помнится, месяца два назад я его осматривал и обнаружил удивительный прогресс.
Константин выглянул за дверь, позвал брата.
Когда Игнат вошел, реаниматолог сочувствующе покачал головой.
– Что это с вами приключилось, молодой человек?
– Били его, – пояснил Константин. – Поэтому я и беспокоюсь. Игнат, ложись на кушетку, доктор тебя осмотрит. А мы пока заглянем к одному нашему знакомому. Как там Володин?
Савельев пожал плечами.
– Повреждений внутренних органов, несовместимых с жизнью, не обнаружено, – витиевато объяснил он. – Короче говоря, при надлежащем уходе встанет на ноги. Уже пришел в сознание. Погодите, погодите, вы что, собираетесь разговаривать с ним? Он еще слишком слаб.
– Не больше минуты, – заверил Константин врача. – Где его палата?
– За углом, не ошибетесь, там молодой человек в камуфляжной униформе сидит.
– Это наш человек, доктор, не беспокойтесь.
Миновав охрану, Панфилов и Семенков вошли в палату, где лежал раненый коммерсант.
Бледное лицо Володина шевельнулось, когда Панфилов осторожно тронул его за плечо.
– Гриша!
Володин открыл глаза.
– Это мы – Панфилов и Семенков. Узнаешь?
– Да, – слабо произнес Григорий.
– У тебя все будет нормально. Ты вообще молодцом. Мы совсем ненадолго, на минутку. Ты знаешь людей, которые в тебя стреляли?
– Догадываюсь, кто их прислал.
– Кто?
– Его фамилия Строгин. Он сопредседатель банка, где… Саша Кононов.
– Он угрожал тебе?
– Требовал, чтобы я отказался от денег.
– Каких денег?
– Извини, Костя… Я боялся тебе сказать… Там десять миллионов долларов. Мне надо их вернуть…
– О чем ты говоришь? Какие десять миллионов?
Володин закрыл глаза и больше не произнес ни слова.
Семенков встревоженно наклонился над ним, прислушался к дыханию, пощупал пульс на руке, безвольно лежавшей поверх одеяла.
– Дышит, – удовлетворенно кивнул он, – и сердце работает, но очень слабо. Он потерял много сил.
– Ладно, Владимир Иванович, идем, а то сейчас какая-нибудь дежурная медсестра прибежит.
Они вышли из палаты, осторожно закрыв за собой дверь.
– Будь повнимательнее, – обратился Семенков к охраннику. – В палату, кроме врачей и медсестер, никого не пускай.
– Понял.
Тем временем реаниматолог Савельев закончил осмотр в своем кабинете. Он вывел Игната в коридор, похлопал его по плечу.
– Старайся позвоночник не перегружать. Тренировки – это, конечно, хорошо, но во всем важно соблюдать меру. Знаешь, как сказал один греческий философ, мера – порядок всех вещей. А вот и Константин Петрович. Можете не беспокоиться, позвоночник в норме. Но попрошу через пару месяцев снова заглянуть ко мне.
– Ясно, доктор, благодарю. У меня к вам просьба – позаботьтесь о Грише Володине.
– Непременно, Константин Петрович.
– И бросайте вы свою «Яву». У вас на столе завтра будет стоять ящик «Кэмела».
– Спасибо, не стоит.
– Это не взятка, доктор, – от чистого сердца.
* * *На кухне панфиловской квартиры шел разговор.
Дымилась сигарета, мелодичо позвякивала ложечка в чашке с чаем.
– Вот так-то, Владимир Иванович. Гриша Володин стоит десять лимонов баксов. А мы-то думали… Бедный, по мелочам побирается. Даже счета на мобильник я ему закрывал. Где же он взял эти деньги?
– Где-то взял, – сказал Семенков, задумчиво помешивая маленькой серебряной ложечкой в чайной чашке. – Надо немного подождать.
– Подождем. Но и самим время терять не стоит. Сегодня уже поздновато. А завтра с утра займись этим банком. Надо узнать, кто такой Строгин и почему он требовал от Володина отказаться от этих денег. А Кононов… это тот самый Саша из Москвы, который предлагал Володину стать сопредседателем правления банка?
– Если поверить, что Володин передал ему миллионы долларов, это предложение становится понятным. Когда не хочется возвращать деньги, можно наобещать что угодно.
– Неужели ты думаешь, Владимир Иванович, что Володин по-прежнему врет?
– Такой вероятности я все-таки не исключаю. Пусть даже один процент, но я и его должен учитывать.
Семенков встал из-за стола, не допив чай.
– Пойду, Константин Петрович, что-то я стал уставать. В голове все перемешалось: банки, деньги, Порожняк, Айваз, «синие», азербайджанцы, слежка, подслушка – голова гудит.
– Понимаю, Владимир Иванович, у меня то же самое. Пытаюсь спасаться старым народным способом: сто грамм и в постель.
– Мне уже не помогает. Ладно, будь здоров, Константин Петрович, завтра увидимся. Да, чуть не забыл. Заработал микрофончик зажигалки, которую ты презентовал Саше Порожняку. Сегодня он встречался с Айвазом и каким-то гостем из Москвы по кличке Артур.
– Артур? Ты не ошибся?
– Сам я расшифровку записи еще не слушал, но по телефону один из моих технарей сказал именно так – Артур. Ты его знаешь?
– Если тот, о ком я думаю, то доводилось встречаться.
* * *Ночью нахлынули воспоминания.
Перед мысленным взором Жигана проходили пейзажи и лица, казалось, давно и прочно забытые.
Исправительно-трудовая колония № 6, Рикша, Кокан, Артур, размороженная зона, прапорщик Моргунчик, Малхаз, Хомут, Бульдозер, он же прапорщик Матвеев, Резо, маленький кирпичный домик на промке, хозяин зоны полковник Жуликов с неизменной беломориной в зубах, пожар, возбужденные мужики, чефирящий барак, разбитые стекла в больничке…
Когда же это было? Сколько лет прошло?
* * *В то самое время, когда Константин ворочался в постели, тщетно пытаясь уснуть, двое осторожно взбирались по пожарной лестнице городской больницы.
Мутный лунный свет заливал крышу, пахнувшую разогретым за день гудроном.
Две темные фигуры неслышно пробрались к стальной двери, ведущей на лестничные марши. Дверь была не заперта. Обычно на ней висел замок, но именно прошедшим днем приходили рабочие, делавшие мелкий ремонт.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 66
