— Что случилось?

— ЧП у нас. Заложников взяли.

— Пистолет со мной, — похлопал я по кобуре.

В свете последних событий я старался всегда быть при табельном. Случись что — отстреливаться и из трофейного «Глока» можно, конечно, но потом объясняй, откуда такие пулевые пробоины. Гильзы ещё можно собрать и спрятать, а вот дырки от пуль никуда не денешь.

— Заложники? — оживился Петя. — В моей практике такого ещё не было.

— И не будет, — буркнул Степаныч. — Сам охренел. Первый раз такое.

— Спецназ подтягивать надо, — серьёзно сказал я. — Сколько заложников?

— Да в том-то и дело… — выдохнул Степаныч. — Сотрудники спецподразделения на учения выехали, на загородный полигон. Вызвали, конечно, ждём. А пока там такое творится…

— А подробнее, — проговорил я, вставая из-за стола и направляясь к выходу.

— В торговом центре «Столичный» в холле повесили под потолком прозрачный куб на цепях. Внутри — двадцать миллионов. Акция какая-то дурацкая. Дескать, выигрыш это. Вот такая реклама. Ворвались отморозки в масках, сняли этот, прости господи, куб. Хотели дёру дать, но подоспел наряд Росгвардии и перекрыл выход. И тут началась паника. Несколько злоумышленников взяли людей в заложники.

— А зачем вообще вешать деньги на всеобщее обозрение? — задумчиво сказал Петя. — Только криминальный элемент провоцировать.

— Да дебилы потому что, — с тяжелым вздохом пробурчал Степаныч. — Но логика у них такая, что люди видят деньги, считай, вживую, и один за одним, что кролики, подписываются на участие в этой долбанной акции.

Мы вышли на улицу. Степаныч сам был за рулём служебной машины и через минуту уже гнал к торговому центру.

— Лотерея хренова… — ворчал он, глядя на дорогу. — Куб, конечно, оказался из бронированного стекла. Всё как надо. Висит под потолком, на цепях. Высота приличная, без стремянки не достанешь.

Он скривился.

— Оно ведь как. Видишь деньги. Ну вот они, почти рукой дотянуться можно. И сразу азарт вспыхивает. Это, как сейчас называют… маркетинговый ход, мать его.

Степаныч беззвучно плюнул в открытое окно.

— А кто устроитель лотереи? — спросил я. — Может, они сами это подстроили? Решили тиснуть приз.

— Да кто ж их знает. Бандюганы-то быстро сработали. Почти ушли бы. Просто продавцы из соседнего отдела тревожную кнопку нажали. А рядом как раз наряд Росгвардии проезжал.

Мы остановились у торгового центра. Само здание было небольшое, я бы даже сказал, что это мини-версия ТЦ. Полицейские уже оттеснили людей на безопасное расстояние.

Не успели мы выйти из машины, как прогремел выстрел, явно на первом этаже торгового центра. Стеклопакет разлетелся, осколки посыпались наружу. Толпа зевак на улице закричала, заохала, люди кинулись прочь.

— Провожу баллистический анализ, — сказала Иби. — Судя по характеру повреждения, это заряд картечи, а не пуля.

— Ружьё? — спросил я.

— Нет. Скорее всего, обрез. Разлёт картечи слишком широкий. С короткой дистанции из длинного ствола картечь идёт почти как единый снаряд. Здесь кучность слишком нарушена.

— Они вооружены обрезами, — сказал я вслух.

— А ты откуда знаешь? — удивился Степаныч.

— Предположил. Просто смотрю, как окно разбилось.

В это самое разбитое окно, на которое я кивал начальнику, тут же высунулась морда в балаклаве и заорала:

— Кто старший? Ко мне старшего отправьте! Будем разговаривать! Иначе хана всем!

Было видно, что бандит в окошке торчит не один, а прикрывается испуганной женщиной. Она вся сжалась, а он вцепился в неё, заставляя стоять в полный рост. Прятался за её спиной.

Из старших на месте был только Степаныч. Он растерянно оглядывался, словно надеялся, что вот-вот из-под земли вырастут более высокие чины. А лучше прокурор, того вообще не жалко. Но никто ещё не прибыл. Мы оказались ближе всех к месту, происшествие произошло под боком у ОВД.

— Я пойду, — голос у него дрогнул. — Если что, Фомин… там в сейфе у меня «Столичная». Еще со времен СССР лежит. Настоящая, а не это современное пойло якобы из талых ледников. Мы с твоим батей все хотели распить, когда ты вырастешь и погоны получишь. Но… в общем, заберешь ее, если что.

— Могу я сходить, Владимир Степанович. Ну… договориться с бандитами.

— Егор, — предостерегла Иби, — это очень опасно. Ты же не переговорщик.

— Ну ты же мне поможешь, напарница.

— Я помогу тебе в меру сил, если надо анализировать что-то или пробить по базе, но пойми, что защитить или спасти напрямую не смогу.

— Нет, Фомин, — сказал Степаныч. — Сказали же — старший.

Но я уже сообразил, что к чему.

— А откуда он знает, кто старший? Владимир Степаныч, я пойду.

Румянцев вдруг повернулся ко мне, сжал руку в кулак и рявкнул:

— С хрена ли ты полезешь? Ты вообще не сталкивался с таким раньше. Всё, я сказал.

Он повернулся к торговому центру и расправил плечи. Седые волосы ерошил ветер. Посмотрев на это, я резко шагнул вперёд и поднял руку.

— Я здесь старший! — крикнул я. — Не стреляйте! Я иду к вам!

— Брось пушку! — прокричала морда в маске.

Я снял кобуру и аккуратно положил её на брусчатку. Сотрудники оцепления попрятались за машинами. После выстрела площадка перед торговым центром вмиг опустела.

В этот момент я услышал рёв двигателя сзади. К оцеплению подъехал УАЗ «Патриот» с надписью на боку: «Патрульно-постовая служба». Из него выскочили сотрудники с автоматами. Среди них — тот самый новенький, Пантелеев, который не понравился ни мне, ни Иби. В руках у него был пистолет-пулемет «Кедр».

Бандиты в холле занервничали. Понимали, что скоро прибудет и спецназ.

— Быстрее, иди сюда! — заорал один из них.

— Иду, иду, — ответил я и неторопливо зашагал вперёд.

Моя задача была тянуть время. Потому что сейчас, по закону жанра, эти отморозки начнут выдвигать требования. И, скорее всего, они будут неприемлемыми.

Тем не менее, как бы медленно я ни шёл, ноги всё равно донесли меня к дверям торгового центра.

— Заходи внутрь! — скомандовал голос.

Морда в маске больше не высовывалась в разбитое окно. Он прятался в холле.

Автоматические двери с шипением разъехались. Я вошёл.

— Руки в гору! — крикнул тот, что стрелял.

Он сжимал двуствольный обрез. Значит, минимум один патрон ещё в стволе. А