сушёными травами, то ли надеждой, которую они всеми силами пытались удержать. Денис поднялся по лестнице на второй этаж. Деревянные ступени слегка поскрипывали под ботинками — звук, ставший привычным, но всё равно заставлявший каждый раз насторожиться. В коридоре пахло воском и сухой древесиной; узкие полосы света из‑под штор рисовали на паркете геометрические узоры. Кабинет находился в конце коридора. Дверь была приоткрыта. За массивным столом из тёмного дерева сидел Максим — склонился над развёрнутой картой, пальцы сжимали карандаш. Рядом стояла турка с остывающим кофе. — О, уже вернулся! — воскликнул Максим, вскинув голову. Его лицо, обычно сосредоточенное, на миг расслабилось. — Быстро ты управился. Денис шагнул внутрь, закрыл за собой дверь. — Да, повезло. Обыскал только один дом, набрал рюкзак и назад, — он провёл рукой по волосам, чувствуя, как напряжение стягивает виски. — Макс, надо что‑то решать. Домов осталось немного. Ну, месяц, может, протянем, потом — всё. Максим откинулся на спинку кресла, потёр переносицу. Его глаза, уставшие, но цепкие, снова скользнули по карте. На бумаге — кружочки, линии, пометки карандашом, обведённые красным. — Ты, несомненно, прав, Дэн, — голос звучал ровно, но Денис знал: это спокойствие — напускное. — Но нас мало. Нужны люди. Кто пойдёт‑то? Ты да я? А остальных как тут оставить без присмотра? Твой брат, извини, конечно, себя‑то защитить не сможет, не то что группу. Иваныч, конечно, мужик крепкий, но сильно упитан и неповоротлив. Денис сжал кулаки, но сдержался. Он знал, что Максим прав, но слышать это было больно.
— Есть ещё Андрюха, — сказал он. — Да, Андрюха… Он есть, конечно, — Максим провёл пальцем по одной из пометок на карте. — Но если угроза будет большой, он один ничего не сможет сделать. — Я могу пойти один… — начал Денис, но Максим резко перебил: — Ты один не справишься. Даже если найдёшь грузовик или фуру, найдёшь супермаркет… Сколько времени ты один будешь его загружать? Причём надо ещё постоянно оглядываться, чтобы толпа бродячих мертвяков вдруг на тебя не вышла… Нужны люди. Он замолчал, задумчиво разглядывая карту. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. — И что ты предлагаешь? — спросил Денис, чувствуя, как внутри закипает злость. Но это была не слепая ярость — скорее отчаяние от осознания, что выхода почти нет. — Надо искать тех, кто тоже выжил. Попутно разведывая, что происходит в окрестностях. И вот тут ты можешь справиться один. Потому что одиночку сложно заметить и обнаружить. Думаю, завтра можно сделать пробную вылазку. Что скажешь? Денис замолчал. Злость всё ещё кипела, но он заставил себя вдохнуть глубже, прогнать туман из головы. Мысленно прокрутил слова Максима: «одиночку сложно заметить…» Это правда. Один — быстрее, тише, незаметнее. — Хорошо, — наконец произнёс он, сжимая край стола. — Завтра на рассвете отправлюсь. Максим слегка улыбнулся — не той натянутой улыбкой, которой успокаивают, а настоящей, чуть усталой, но уверенной. — Вот и замечательно. Давай обсудим детали. Они оба склонились над картой. Максим достал карандаш, начал обводить возможные маршруты, комментировать: — Вот здесь — какая-то ферма. Там могло что‑то остаться. Возможно, есть живые, присмотрись. Но дорога проходит через открытое поле. Если заметишь движение — сразу уходи в лес. Вот тут — ещё один дачный кооператив. Вряд ли там есть магазин, конечно... Но можно обыскать дома. Может, и люди там есть... Денис внимательно следил за его пальцем, запоминая ориентиры. В голове уже складывался план: куда идти, где прятаться, что проверять в первую очередь. — И ещё… — Максим поднял взгляд, и в его глазах читалось то, что он не стал говорить вслух: «Вернись живым». — Будь осторожен. Мы здесь без тебя — как без рук. Денис выпрямился. — Не волнуйся. Я вернусь. Максим кивнул. За окном уже сгущались сумерки. Завтра — новый день. И новая опасность. Едва забрезжил рассвет, Денис уже был готов к выходу. Он проверил снаряжение в последний раз: нож на поясе, фляга с водой, сухпаёк на пару дней, спички, верёвка, фонарик. Рюкзак, набитый самым необходимым, тяжело опустился на плечи. Максим пришёл проводить. Он стоял в проёме калитки, засунув руки в карманы потрёпанной куртки, и молча наблюдал, как Денис застёгивает лямки. В его взгляде читалась смесь тревоги и решимости — он понимал: без этой вылазки им не выжить, но и отпускать товарища было страшно. — Сильно не геройствуй, особенно понапрасну, — наконец произнёс Максим, голос звучал глухо, будто сквозь ком в горле. — По поводу людей… сначала приглядись. Если будет возможность, послушай, что они из себя представляют, чем живут, ну и так далее… В общем, понимаешь, не маленький же. Он неловко замолчал, словно искал слова, которые не звучали бы как прощание. Денис усмехнулся, стараясь разрядить напряжение: — Не дрейфь, командир, всё будет пучком! Максим криво улыбнулся в ответ, но глаза оставались серьёзными. — Когда тебя ждать обратно? — Дня через три, — ответил Денис, поправляя рюкзак. — Если всё сложится — раньше. Если нет… сам понимаешь. Присмотри за братом, если что... Если вдруг... Он не стал договаривать. Оба знали: в этом новом мире «если нет» могло означать многое. Денис шагнул за ворота. Металл скрипнул за спиной, и этот звук будто отрезал его от убежища, от тепла, от людей, которые ждали его возвращения. Он обернулся — Максим всё ещё стоял там, силуэт на фоне освещённого изнутри дома. — И не волнуйся, за братом присмотрю, — негромко сказал тот напоследок. — Будь осторожен! — Конечно, — бросил Денис, уже разворачиваясь к тропе. Лес встретил его тишиной. Деревья, мокрые от ночной росы, шептались листьями, а под ногами хрустели сухие ветки. Он шёл быстро, но осторожно, приглядываясь к каждому движению, прислушиваясь к каждому шороху. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры теней. Через два часа он миновал знакомые ориентиры. Дальше начиналась неизведанная территория. Денис ускорил шаг. Впереди — неизвестность. И только он сам решал, вернётся ли назад через три дня. Или не вернётся вовсе.
Денис был в пути уже второй день. Первый прошёл скучно и без
